Анатолий СЁМКИН

КОЛКА ДРОВ

Поставил чурбачок на чурбачок.
Колун увесистый и быстрый
По маковке древесной твёрдой – щёлк!
Две половинки на бочок.
И запах леса смолянистый
Коснулся носа, губ и щёк.

И хоть давно поленница полна
И мне пора бы полениться,
Испить фужер домашнего вина,
Поразмышлять: а чья вина,
Что рай мне здесь, а я в столице
Застрял на вечны времена, –

Вот, чтоб не размышлять, я – щёлк и щёлк…
Подполз туман. Принёс прохлады.
Он после жара летнего, как шёлк.
В уютный томный вечерок
Оркестром встроились цикады.
А дирижёр у них – сверчок.

СЫРОЕЖКА

Прекрасный выдался денёк.
Гулял я по лесу без спешки.
Сел на задумчивый пенёк
Писать стихи о сыроежке.

В тени лисичек и маслят
Непросто вкусным стать обедом.
Ну, кто ей – хрупкой, ломкой – рад,
Когда в леса пришли за белым?

А ты прислушайся: она
Кричит и машет ножкой-лапкой:
«Нагнись! Сорви! Я так вкусна!
С лучком, картошкой стану сладкой!

Пусть не гожусь я «про запас» –
Ты сразу жарь меня, не мешкай…»
Я ей поверил как-то раз…
С тех пор я дружен с сыроежкой.

Прости, пузатый боровик,
Живи в своей низинке топкой.
Я – сыроежечный грибник.
Под сковородочку со стопкой.

Заметил я – и в жизни так:
Встречаем, судим по одёжке.
Потом всё внешнее – пустяк,
Чем проще в дружбе – тем надёжней.

НА ДАЧЕ

Чудак поэт, устав от жизни.
Сбежал на дачу за Протву,
Смотреть, как маленькие слизни
Едят свекольную ботву.

Не давит их, не травит дрянью,
Ботву засохшую не жжёт.
Над грядкой водит тёплой дланью,
Как будто делает скриншот.

Ему соседка баба Нюра
Кричит: «Дела твои плохи!»
А он в ответ ей: «Баба – дура…»
И декламирует стихи.

Глядит на слизней – в мыслях феи,
Лягушка, Золушка и Принц
Гуляют, словно по Бродвею,
По старым сказкам без границ.

Зашёл сосед, хромой Аркадий:
«Душа горит! Ох, суховей!» –
«Не отвлекай ты Бога ради.
На кухне слева. Сам налей».

Над грядкой чахлою задремлет.
Во сне придут жена и сын.
Не разлюбить-забыть… И время
Не лечит даже до седин.
.
Норд-Ост. Почти уж четверть века.
Сидели рядом… Как вчера…
Калитка скрипом, хрустом ветка.
«Ну, кто ещё там?» – детвора,

Не разбирая, через щавель:
«В футбол. Хотя бы вратарём,
Как в прошлый раз. Вы обещали». —
«Ну, коль обещано – идём».

Поляна, мячик, дети, дачи.
Общенье с городом – Ватцап.
С участков дачники судачат:
«Седой-седой – а всё пацан».

А он, дав телу, духу встряску,
Решил, забыв о всех делах,
Что сочинит мальчишкам сказку.
И обязательно – в стихах.

СОРОКОНОЖКА

Обед на даче. Хлеб. Окрошка.
Щекочет ногу что-то… Ишь,
Бежит по мне сороконожка.
Куда ж ты, милая, бежишь?

Остановилась. Подустала?
Иль осознала: не туда
Твой путь лежит…
Тревожно стало?
Во мне опасность и беда?

Ты смело лапками по коже.
А я тебе и царь, и бог…
Да нет, не бог я,
Я такой же,
Вот, разве что, поменьше ног.

Бежал за счастьем: или – или…
Кричал, толкая всех:
– Люблю!
Могли убить, но не убили.
И я, не бойся, не убью.

Пойдем-ка в сад, там на дорожку
Тебя пущу я.
Жизнь зовёт.
А сам вернусь, доем окрошку.
Прости, но каждому своё.