Ольга ОЛЕЙНИК
Ольга Сергеевна Олейник родилась 14 марта 1982 года и живёт в городе Воронеже. Участница молодёжной литературной студии «Современник» при Воронежском отделении Союза писателей России. Публиковалась в литературно-художественном журнале «Подъём», в литературно-художественном и общественно-политическом журнале Союза писателей России «Берега», в литературно-художественном журнале «Изящная словесность», в литературно-художественном журнале «Русское эхо» (Самара, 2025).
Лауреат XXI Международного фестиваля женской поэзии имени Зинаиды Филатовой (Новый Оскол, 2024). В 2025 году вышел первый сборник стихов – «Светотени».
В воздухе лёгкий дымок угадан –
Дворики, небо, земля и ладан.
Красный трамвайчик, нарциссов стрелки,
Дождь в палисадники – частый, мелкий.
Дни перед Пасхой страстной седмицей…
Первые всходы, побеги, птицы.
Чуть сладковато на вдохе. Сыро.
Долго скрипящей калитки лира
Тянет на входе вторую ноту…
Первую – дождь (ждали в ночь субботы) –
Только сегодня прокрался краем
Сквозь тишину городских окраин.
И в послезвучие первой ноты
Сломленный, тихий, усталый кто-то
(Чуть не исчезнувший в зимней хмари),
Словно запнувшись на тротуаре, –
Вдруг встрепенётся в ином обличье,
Смысл разгадав разговоров птичьих…
Там, где горбатится ветхий мостик,
Сыплет весна клейких почек горсти.
Сеет спокойно и неутомимо
Новые силы, судьбу и имя.
Обещай!
Замечать опрокинутый в небо лес.
Новым днём дышать, будто он воскрес
После сотни падений на дно времён…
Обещай дышать каждым новым днём!
Вспоминать, как пахнет весенний свет,
Когда света, кажется, вовсе нет.
В синих сумерках с лёгкостью узнавать
Тишину, способную исцелять.
Обещай себя жизни из года в год!
Смерти все мы обещаны в свой черёд.
Самые нежные поцелуи –
В висок, в губ уголки.
Дай не сорваться всуе
Слову с лихой руки.
Вверх паутинки… осень
Солнцем сухим в ветвях.
Август под сердцем носит
Сны о больших дождях.
Дай же теперь о большем!
Господи, не в укор…
Чтоб ни больней, ни горше –
Видеть как есть, в упор.
Слово что заклинанье
(Ближе, к щеке щека) –
Самым живым дыханьем
Кружится у виска.
Смотреть вперёд и не считать ступени…
В тени пока ещё плюс двадцать пять.
И берег, словно кошка на колени,
Ложится в тёплом мареве дремать.
На камне неслучайная газета –
Всё вертится теперь на языке
Вопрос, внезапно ищущий ответа:
«Ты веришь?..» – в напечатанной строке.
А мне и веры до смешного мало…
Она бывает ярой и слепой.
Смотреть вперёд – на берег у причала,
Где всё преображается водой.
И точно знать, что в спину дышит осень,
Что это лишь начало и канун
Ещё не сотворённых новых вёсен
И небом не рождённых новых лун.
И понимать, спокойно принимая,
Глубинную природу всех вещей,
Когда стихия, тешась и играя,
Меняет курс идущих кораблей.
На воду охлаждённую похож
Осенний воздух в яблоневых кронах.
И ты сквозь сад рассеянно плывёшь
И выплываешь на прибрежье Дона.
Мгновение назад ещё темно,
Но шаг – и свет стремительно разбужен…
Ты будто погружаешься на дно
И, оттолкнувшись, движешься наружу –
Где девочки смеясь бегут к реке,
Где тает сумрак в живости улыбок,
И листья, опадая, льнут к руке,
Как стайка разноцветных лёгких рыбок.
Долгий глоток вина и ноябрь подкожно.
Ветер его в проулке, шальной и грубый,
Лепит пощёчины, в уши свистит безбожно,
Крепко целует в сжатые плотно губы.
Мне под пальто сжиматься тугой пружиной,
Нервным комком… исчезнуть скорее проще.
Пусть на углу рывками толкает в спину.
Просто закрыть глаза. И к тебе на ощупь.
Жаль, не курю, а лучше бы сигарету –
Горьким сейчас навзрыд захлебнуться дымом.
Словно без кожи, молча, в сквозняк, раздетой,
Мимо досужих глаз… и бесстрастных мимо.
Заданный курс, как будто дорога в Мекку, –
Через квартал, гордыню, ноябрь и лужи.
Боже, как мало надобно человеку…
Быть бы собою там, где он правда нужен.
Чуть только светает, и снежный рой
Бросается живо к оконной раме
И мечется бешено меж домами,
Весь свет поглощая одним собой.
И серые стены жилых домов
Выходят оттуда, где мне семнадцать…
Где можно легко допоздна остаться
За щедрым теплом гостевых столов.
И снег оживает во всём подряд…
Летит к мандельштамовской местной «яме» –
Здороваясь с теми её жильцами,
Чьи тени по окнам в него глядят…
И всё ещё шепчут обрывки строк,
Что липнут со снегом к оконной раме,
И слышатся в гуле пурги стихами…
С семнадцати лет накопившись впрок.
Мокрый снег из туманной горсти,
Белый свет за стеклом на вёрсты –
Заплетая сухие травы,
Ветер стихнет на дне канавы.
И поднимется тишь… и чувство,
Будто там, где сейчас так пусто,
Есть чему-то большому место –
Ему будет легко, но тесно.
И тогда ждать весны так просто,
Примеряя себе по росту
День растущий, кусочек поля…
Корни вглубь, ветви здесь, на воле.
Время тенью к весне крадётся.
Лёд поджарист на зимнем солнце.
Вышито светом и брызгами спелых вишен…
Дождь возвращается, ходит по скользкой крыше –
За купола, за край, исчезает где-то.
Сколько его осталось теперь у лета?
Не отвечай. Чему-то бывать случайно.
Жизнь ведь всегда, по сути, большая тайна.
Вышита тонкой нитью на пёстрой ткани…
Что там ещё за этими облаками?
