Казань в судьбе и творчестве Сергея Аксакова
Владимир Урецкий
Владимир Янович Урецкий родился в 1966 году. Член Союза писателей России, союзов журналистов России и Республики Татарстан, действительный член Императорского православного Палестинского общества (ИППО), исследователь русской культуры в Республике Татарстан, общественный деятель.
Автор публикаций в старейших российских журналах «64 – Шахматное обозрение» (Москва), «Север» (Петрозаводск); литературном альманахе «Небожители подвала» (Москва), литературно-художественном журнале «Вторник» (Москва), литературно-историческом журнале «Александръ» (Москва), литературном журнале «Сибирский Парнас» (Новосибирск) и др.
В этом году исполняется 235 лет со дня рождения Сергея Аксакова (1791–1859) – русского писателя, литературного и театрального критика. Его творчество занимает особое место в истории отечественной литературы. Сергей Тимофеевич, будучи известным писателем, понимал, насколько важным был казанский период в формировании его личности. В своих «Воспоминаниях» он с теплотой писал о студенческих годах в Казани, о наставниках, которые поддерживали его литературные и творческие начинания.
Сергей Аксаков появился на свет 1 октября 1791 года в Уфе. Его детские годы прошли в двух местах: в Уфе и в родовом имении Ново-Аксаково, расположенном в Бугурусланском уезде Оренбургской губернии. Отец, Тимофей Степанович, прокурор земского суда, происходил из небогатого, но старинного рода. Вышел в отставку титулярным советником (чин IX класса) и посвятил себя сельскому хозяйству. Мария Николаевна Зубова, мать Сергея, была дочерью товарища генерал-губернатора Уфимского наместничества. Это была умная и властная женщина с отличным для своего времени домашним образованием. До замужества она вела переписку с известным писателем-просветителем Николаем Новиковым. Сына Мария Николаевна воспитывала по принципам Жан-Жака Руссо: без принуждения и строгости, в атмосфере искренней любви и чувственного созерцания природы. С четырёх лет Серёжа уже читал, а в пять декламировал монологи из трагедий Сумарокова и пересказывал в лицах сказки из «Тысячи и одной ночи».
Зимой 1799 года Сергей Аксаков вместе со своими родителями впервые приехал в Казань. Вот как он описывал своё путешествие в «Воспоминаниях»: «В середине зимы 1799 года приехали мы в губернский город Казань. Мне было восемь лет. Морозы стояли трескучие, и хотя заранее были наняты для нас две комнаты в маленьком доме капитанши Аристовой, но мы не скоро отыскали свою квартиру, которая, впрочем, находилась на хорошей улице, называющейся Грузинскою. Мы приехали под вечер в простой рогожной повозке, на тройке своих лошадей (повар и горничная приехали прежде нас); переезд с кормёжки сделали большой, долго ездили по городу, расспрашивая о квартире, долго стояли по бестолковости деревенских лакеев, – и я помню, что озяб ужасно, что квартира была холодна, что чай не согрел меня и что я лёг спать, дрожа как в лихорадке; ещё более помню, что страстно любившая меня мать также дрожала, но не от холода, а от страха, чтоб не простудилось её любимое дитя, её Серёженька…» Дом капитанши Аристовой, о котором упоминает Аксаков, стоял на месте, где до 1979 года находилась усадьба, возведённая в первой половине XIX века для барона Альберта Карловича Пирха (1791–1853) – генерал-майора и гражданского губернатора. Казанские жители знали её как усадьбу Бронникова – по фамилии последнего владельца (сегодня там возвышается здание Галереи современного искусства ГМИИ РТ, ул. К. Маркса, 57).
В воскресенье Аксаковы посетили своих старых друзей, Максима Дмитриевича и Елизавету Алексеевну Княжевич, с которыми дружили ещё в Уфе. В их доме Сергей неожиданно встретил своих друзей, одетых в зелёные мундиры с красными воротниками. Это были старшие сыновья Княжевичей: Дмитрий, ставший впоследствии русским писателем и чиновником, и Александр, будущий министр финансов России. Родители отдали мальчиков в казанскую гимназию, где они жили и учились, но по выходным могли возвращаться домой с утра до восьми вечера. Поздним вечером разговор зашёл о будущем юного Аксакова. Максим Дмитриевич, служивший в Казённой палате, сообщил своему другу Тимофею Степановичу, что в гимназии имеется вакантное место – и можно устроить его сына на казённый счёт. Однако следующие его слова повергли Сергея в ужас: «Да, мой любезный Тимофей Степаныч и почтенная Марья Николавна, – говорил твёрдым и резким голосом Максим Дмитриевич, – примите мой дружеский совет, отдайте Серёжу в гимназию. Особенно советую я это потому, что он, кажется, матушкин сынок; она его избалует, разнежит и сделает бабой. Мальчика пора учить; в Уфе никаких учителей не было, кроме Матвея Васильича в народном училище, да и тот ничего не смыслил; а теперь вы переехали на житьё в деревню, где и Матвея Васильича не достанешь». Княжевичи и отец настаивали, чтобы Мария Николаевна немедленно отправила сына на казённое обучение. Всю ночь Сергей плакал и умолял: «Маменька, не отдавай меня в гимназию». Мария Николаевна не отдала сына, убедив отца, что ей нужно время, чтобы привыкнуть к этой мысли, и через несколько дней Аксаковы покинули Казань. На этот раз Сергей не стал гимназистом и был уверен, что больше никогда не столкнётся с такой страшной бедой.
Однако через год, в декабре 1800‑го, девятилетний Сергей Аксаков снова поехал в Казань. Он отправился туда «на казённое содержание, за четыреста вёрст, потому что не было других средств получить образование». В Казани семья Аксаковых поселилась в прошлогодней квартире капитанши Аристовой. Родители Сергея узнали о вакансии в гимназии из письма Максима Княжевича и подготовили все нужные документы для его поступления. Через две недели Тимофей Степанович, усердно помолившись, подал директору прошение. И Сергей Аксаков поступил в Первую Императорскую мужскую гимназию, которая с 1798 года находилась в кирпичном двухэтажном здании на улице Воздвиженской. Среди её знаменитых выпускников – физик и математик Николай Лобачевский, химик Александр Бутлеров, художник Иван Шишкин и многие другие. Сегодня в этом здании расположен Институт авиационной техники и технологий Казанского национального исследовательского технического университета имени А. Н. Туполева (ул. К. Маркса, 10). Аксаков вспоминал: «…Огромное белое здание гимназии, с ярко-зелёной крышей и куполом, стоящее на горе, сейчас бросилось мне в глаза и поразило меня, как будто я его никогда не видывал. Оно показалось мне страшным, очарованным замком (о которых я читывал в книжках), тюрьмою, где я буду колодником…» Для мальчика, привыкшего к домашней обстановке и постоянной материнской заботе, резкий переход к взрослой жизни среди чужих людей стал тяжёлым испытанием. Сказались спартанские условия: в спальнях было всего 12 градусов тепла, а спали мальчики под байковыми одеялами. Учебная нагрузка была непривычно тяжёлой: уроки шли с 8 до 18 часов, с перерывом на обед. К тому же инспектор гимназии Николай Иванович Камашев предвзято относился к новому ученику. Он невзлюбил его за то, что тот казался неженкой и «маменькиным сынком». У Серёжи случился нервный срыв: он истерил и терял сознание. Нового ученика перевели в больницу при гимназии. Мария Николаевна, узнав об этом, преодолев весеннее бездорожье, приехала в Казань. Несмотря на возражения руководства гимназии, она забрала сына домой, «до полного выздоровления».
Проведя год в деревне, Сергей полностью выздоровел, подрос и ощутил в себе перемены. Вернулся он в гимназию в 1801 году. К тому времени там уже не было грозного надзирателя Камашева, а Тимофей Степанович, надеясь получить наследство, влез в долги, чтобы оплатить «своекоштное обучение» (когда студенты сами обеспечивают себя во время учёбы. – В. У.). Вторичное расставание с матерью прошло для молодого Аксакова гораздо легче. Казанская гимназия славилась хорошим уровнем образования и разнообразным преподавательским составом. Здесь царила атмосфера, способствующая развитию духовных интересов учащихся. Сергей посещал гимназию только для занятий, а жил у молодого преподавателя математики Григория Карташевского, выпускника Московского университета. Карташевский, страстный любитель формул и уравнений, сразу обратил внимание на юного гимназиста и решил всерьёз заняться его воспитанием. Преподаватель, зная любовь Аксакова к литературе, приобрёл для него множество книг. Среди них были произведения Ломоносова, Державина и Сумарокова, а также французские издания. Григорий Иванович покорил Марию Николаевну своей серьёзностью и ответственностью. Спустя пятнадцать лет она выдала свою дочь Надежду, любимую сестру Сергея, замуж за Карташевского. Учиться в гимназии Аксакову стало интересно. Его бывшие одноклассники перешли в средние классы, а Сергей остался в младшем, где стал одним из лучших учеников. Летом 1802 года его перевели в средние классы, наградив похвальным листом и книжкой с золотой надписью «За прилежание и успехи».
В среднем классе, наряду с русским языком, преподавалась грамматика славянского языка, которую составил сам учитель, Нигмат Мисаилович Ибрагимов (1778–1818), который был инспектором казанской гимназии, а затем адъюнкт-профессором Казанского университета. Вспоминая гимназические годы, Аксаков с теплотой и благодарностью говорил о нём: «Он был отличным учителем, знающим своё дело. Этот человек так искренно меня любил, так охотно занимался со мною, что время, проведённое в его классах, осталось одним из приятных воспоминаний моей юности. Я должен признаться, что Ибрагимов слишком много мною занимался в сравнении с другими воспитанниками и что моё самолюбие, подстрекаемое и удовлетворяемое его отзывами перед целым классом, играло в этом деле не последнюю роль». Гимназисты, следуя привычке того времени, обращались к Нигмату Ибрагимову на русский манер, как к Николаю Михайловичу. Ибрагимов родился в Москве в татарской купеческой семье, где его отец был губернским регистратором. После окончания гимназии и Московского университета, в 1797 году, Нигмат опубликовал свои переводы с немецкого в журнале «Приятное и полезное препровождение времени». Ибрагимов был поклонником сентиментальной поэзии. Он сам писал стихи и поддерживал первые литературные опыты своих учеников. В гимназии он прививал им интерес не только к поэтическому творчеству, но и к народным традициям. (Автор «Аленького цветочка» был одним из лучших учеников Ибрагимова.) Его сын Лев Николаевич позже преподавал грамматику в гимназии и писал стихи. Он издал сочинения своего отца. Среди них оказалась «Русская песня». Это переложение известной народной песни «Во поле берёза стояла». Однако в новой версии значительно больше куплетов, и сюжет приобрёл трагический конец. Многие считают, что именно Нигмат Ибрагимов – автор этой русской народной песни. Поэт Евгений Евтушенко сделал эту версию особенно популярной. В своей поэме «Казанский университет» он написал:
К сожалению, малоизвестно,
Но достоин тот факт пьедестала,
Что татарином создана песня
«Во поле берёзонька стояла».
И за это, мой названый брат,
Честь тебе, Ибрагимов Нигмат.
Императорский Казанский университет был основан по указу Александра I 5 ноября 1804 года. Первыми студентами стали ученики гимназии. Сергей Аксаков так описал это событие: «Яковкин, как инспектор студентов и директор гимназии, соединял в своём лице звание и власть ректора; под его председательством совет Казанской гимназии, в котором присутствовали все профессоры и адъюнкты, управлял университетом и гимназией по части учебной и образовательной… Многие воспитанники, в том числе и я, не выслушавшие полного гимназического курса, продолжали учиться в некоторых высших классах гимназии, слушая в то же время университетские лекции. Очевидно, что переход из гимназии в университет был вообще для всех мало заметен, особенно для меня и для студентов, продолжавших ходить в некоторые гимназические классы».
Университет открылся 14 февраля 1805 года. Профессор Яковкин зачитал акт и список студентов. В этом списке фамилия Аксакова стояла первой по алфавиту. Поэтому его и называют «первым казанским студентом». Затем последовали ещё тридцать два имени. Счастливчикам вручили студенческие шпаги – символ обряда, подобного посвящению в рыцари. Но Сергей Аксаков не разделял всеобщего энтузиазма. Одной из причин было его увлечение театральным искусством. Всё началось с визита Сергея в первый городской театр Казани, который открыл на свои средства замечательный подвижник, свияжский помещик Павел Петрович Есипов (1764–1814).
Студенты регулярно посещали спектакли, иногда пропуская из-за этого вечерние занятия. Профессора и преподаватели смотрели на это снисходительно, а Нигмат Ибрагимов, страстный театрал, часто прерывал свои лекции, предлагая: «А что, господа, не пора ли нам в театр?» В 1805–1806 годах молодой Аксаков и его друзья были очарованы игрой известного московского актёра Петра Алексеевича Плавильщикова (1760–1812), который тогда гастролировал в Казани. Это увлечение настолько захватило их, что они решили снова, как в гимназии, попробовать свои силы на сцене. В скором времени в одной из комнат студентов были представлены комедия Михаила Верёвкина «Так и должно» и пьеса Александра Сумарокова «Приданое обманом». Приглашённые на премьеру зрители пришли в неописуемый восторг. Сам Аксаков исполнял в спектакле одну из главных ролей. «В награду за отличное поведение» студенты получили разрешение устроить собственный театр в университете, с декорациями, занавесом и кулисами. Когда из Петербурга пришло разрешение «устроить театр для казённых студентов в награду за их отличное прилежание», казанские любители выбрали директором труппы Сергея Аксакова, как наиболее способного актёра. Впрочем, руководство студенческим театром оказалось недолгим и закончилось печально. Аксаков решил доверить небольшую роль своему другу Александру Панаеву, которого все считали бездарным исполнителем. Возник конфликт, и «директор» ушёл с репетиции, взяв друга за руку.
Можно представить, как тяжело было Сергею слышать об успехах университетской труппы, куда он целый год не мог вернуться! Но можно только восхищаться поступком Аксакова, который ради дружбы не пошёл на компромисс, хотя и признавал, что у Панаева явно не было артистических талантов, несмотря на отличные внешние данные. Отлучённые от театра, но вдохновлённые лекциями по натуральной истории профессора Карла Фукса, Аксаков с Панаевым заинтересовались бабочками. Именно Фуксу Аксаков обязан своим главным увлечением юности, собиранием бабочек, которое он так страстно описал в рассказе с одноимённым названием. Однажды друзья забрели в рощу на северо-восточной окраине Казани, на левом берегу Казанки. Место показалось им похожим на Швейцарию. Александр Панаев высказался так: «Сравниваю описание Швейцарии с сими местами и, кажется, нахожу сходство. И с общего согласия мы назвали их “Казанская Швейцария”». Там два друга ловили редких бабочек сачками и расправляли их разноцветные крылья в специальных ящичках, которые мастерски делал Панаев. За время учёбы будущий писатель обошёл Казань и её окрестности. В 1806 году в рукописном журнале «Аркадские пастушки» студенты Аксаков и Панаев опубликовали статью «Швейцария в Казани». После этого местность на западе от Арского кладбища, где сейчас находится парк имени Горького, начали называть Русской Швейцарией.
И всё же театральный реванш Сергею Аксакову удался! Извечный его соперник, своекоштный студент Дмитриев, забравший себе аксаковские роли в студенческих постановках, неожиданно оставил университет и определился в военную службу (все тогда ожидали войны с Наполеоном). Труппа обратилась к Аксакову, товарищи просили забыть ссору. Конечно, Сергей поначалу не соглашался… но вернулся на сцену. Договорились, что директора у них не будет, а руководство университетским театром перейдёт к трём избранным старостам. Аксаков настоял, чтобы возобновили постановку «Ненависть к людям и раскаяние» (перевод драмы Коцебу – популярного тогда в Европе и весьма плодовитого драматурга). На генеральную репетицию кто‑то пригласил актёра Грузинова, которого казанская публика любила и уважала. Тот высказал ценные замечания актерам-любителям, а игру Аксакова расхвалил, более того, рассказал о нём содержателю театра Есипову. Павел Петрович обратился к ректору Яковкину, чтобы получить приглашение на спектакль. Осенью 1806 года студенты поставили комедию Коцебу «Бедность и благородство души», где Аксаков блистал в главной роли: «Это был последний университетский спектакль, в котором я играл, последнее моё сценическое торжество в Казани. Откровенно признаюсь, что воспоминание о нём и теперь приятно отзывается в моём сердце. Много есть неизъяснимо обаятельного в возбуждении общего восторга! Двигать толпою зрителей, овладеть их чувствами и заставить их слиться в одно чувство с выражаемым тобою, жить в это время одной жизнью с тобою – такое духовное наслаждение, которым долго остаётся полна душа, которое никогда не забывается!» Постановку высоко оценили казанские театралы, а Есипов выделил для молодого Аксакова кресло в директорской ложе – свободный вход на все спектакли! Для театрала выше награды, наверное, трудно было желать. Жаль, что Сергей Тимофеевич недолго пользовался такою привилегией…
Наступил 1807 год. Война с Наполеоном шла полным ходом. Многие студенты, включая лучшего друга Аксакова, Панаева, и его старшего брата Ивана, подали прошения об увольнении из университета, чтобы отправиться в действующую армию. Сергей Аксаков признавался, что ему не приходила мысль «лететь с мечом на поле брани». Однако в жизни Аксакова произошли значительные перемены, которые вынудили его покинуть университет. Григорий Карташевский, поссорившись с университетским начальством, был вынужден уехать из Казани в Петербург. Он начал убеждать родителей Аксакова, что юноше лучше выбрать государственную службу в столице, и обещал найти Сергею место в Комиссии по составлению законов. К тому времени Тимофей Аксаков стал наследником богатой тётушки Куроедовой. Отец решил забрать сына из университета и отправиться с ним в Петербург. В январе 1807 года Сергей подал прошение «об увольнении из университета для определения к статским делам». Он перестал посещать лекции, но каждый день бывал в университете. Всё свободное время Аксаков проводил в задушевных беседах с друзьями, а иногда они разыгрывали сцены из пьесы Шиллера «Разбойники».
В марте Сергей Аксаков получил аттестат, который он называл «поистине незаслуженным»: «Мало вынес я научных сведений из университета не потому, что он был ещё очень молод, не полон и не устроен, а потому, что я был слишком молод и детски увлекался в разные стороны страстностью моей природы. Во всю мою жизнь чувствовал я недостаточность этих научных сведений, особенно положительных знаний, и это много мешало мне и в служебных делах, и в литературных занятиях. Накануне дня, назначенного к отъезду, пришёл я проститься в последний раз с университетом и товарищами. Обнявшись, длинной вереницей, исходили мы все комнаты, аудитории и залы. Потом крепко, долго обнимались и целовались. Прощаясь навсегда, толпа студентов и даже гимназистов высыпала проводить меня на крыльцо; медленно сходил я с его ступеней, тяжело, грустно было у меня на душе; я обернулся, ещё раз взглянул на товарищей, на здание университета – и пустился почти бегом… За мною неслись знакомые голоса: “Прощай, Аксаков, прощай!”»
Сергей отправился из Казани по последнему зимнему пути в Аксаково. Там его ждали весна, охота и природа. Мысли о войне с Наполеоном и университете с товарищами исчезли. Затем после полугодичного пребывания в Москве он обосновался в Санкт-Петербурге, где служил в Комиссии по составлению законов переводчиком. В 1811 году Аксаков переехал в Москву. К этому времени относится его литературный дебют: Сергей Глинка в журнале «Русский вестник» опубликовал аксаковскую басню «Три канарейки».
В 1816 году Сергей Тимофеевич женился на Ольге Заплатиной, дочери генерала. В браке родилось десять детей. Аксаков служил в цензурном комитете и стал первым директором Константиновского межевого института. В его доме часто бывали знаменитый актёр Михаил Щепкин, писатели Фёдор Тютчев, Иван Тургенев, Николай Гоголь. В 1838 году Аксаков ушёл в отставку из-за проблем со здоровьем и купил усадьбу Абрамцево в 50 верстах от Москвы. Ухудшение зрения заставило его диктовать автобиографические произведения дочери. Так появилась знаменитая трилогия: «Семейная хроника», «Детские годы Багрова-внука» и «Воспоминания». Позже к ней присоединилась сказка «Аленький цветочек», которая стала самым узнаваемым произведением автора. Эти книги в том числе рассказывают о жизни Аксакова в Казани его учёбе в гимназии и университете: «Я, по крайней мере, за всё, что сохранилось во мне доброго, считаю себя обязанным гимназии, университету, общественному учению и тому живому началу, которое вынес я оттуда. Я убеждён, что у того, кто не воспитывался в публичном учебном заведении, остаётся пробел в жизни, что ему недостаёт некоторых, не испытанных в юности, ощущений, что жизнь его не полна…»
В Казань, с которой Аксаков был связан почти восемь лет, он больше не возвращался, хотя здесь жила его сестра. Сегодня на пересечении улиц Лобачевского и Карла Маркса, д. 27/11, стоит красивое здание, возведённое в первой половине XIX века. Этот дом принадлежал родной сестре Сергея Аксакова – Софье Тимофеевне Глумилиной (1806–1866). Её дочь Надежда вышла замуж за выдающегося химика Александра Бутлерова, который жил в этом доме с 1852 по 1864 год, когда совершил свои главные открытия в области органической химии. Здание также известно как «Покровская аптека», названная так по старому имени этой части улицы Карла Маркса – Покровской. В Казани именем писателя названы улица и переулок в посёлке Залесный Кировского района. В 2021 году, к 230‑летию со дня рождения Сергея Аксакова, в университетском дворике КФУ установили его бюст. Логичнее было бы установить этот памятник по адресу ул. К. Маркса, 10, где учился Аксаков, поскольку здания КФУ на улице Кремлёвской, 18, тогда ещё не существовало.
