Виктория КАН
Виктория Ивановна Кан (Землянская) – автор книг «Вслед за летом», «Я ставни распахну» , «Колодезный журавль»,; «И сон, и грусть, и вдохновенье « , «Магия синих гор». лауреат девятого фестиваля «Оскольская лира» ; лауреат третьего фестиваля «Нежегольская тропа», лауреат литературной премии «Прохоровское поле» . Печаталась в альманахе «Академия поэзии» (Москва), в журнале «Cosmopoliten» (Москва), в журнале «Карелия» (Петрозаводск), в альманахе «Звонница» (Белгород) и др.
Проездом через Бологое
Томительный и свежий запах ночи!
Той русской летней ночи, что потом,
Когда-нибудь всплывает между строчек,
И прошлое стучится в старый дом.
Внезапно в озере плеснёт большая рыба,
И… тишина – молчанья монолит.
Но памяти израненная глыба
Через года во мне ещё болит.
Март сорок третьего. На огненной
платформе,
Сжимая раскалённый автомат,
Мой дед-солдатик в необмятой форме
Пред «мессером», как Дон Кихот без лат.
На станции с названьем Бологое,
Где гарь и дым, где ярости запал,
За землю Русскую, за самое родное,
Сражён свинцом, он под откос упал.
Войны жестокой горестные всходы
Фанерных звёзд по выжившей стране
В полях взросли вне времени и моды,
Чтоб не пришлось войны изведать мне.
Что ж, дальше ехать – дело молодое…
Вновь поезда уносятся во тьму.
На жизнь благословение святое –
Я горсть земли со станции возьму.
Эх, Россия, сама простота,
Размечталась с Европой родниться…
Поманило из-за бугра
Золотое перо Жар-птицы.
А на деле, словно башмак,
Жизнью дрянной измызган, заношен,
За забор человеческих благ
Твой народ оказался заброшен.
Раскидало славянский род,
Разнесло сиротливо по миру.
Сладки речи – не сладок мёд
На задворках чужого пира!
Слышу лай европейских собак.
Свора брызжет слюной на охоте.
Так охоча до крови и драк,
До российской берёзовой плоти.
Сквозь дремучесть, дремоту и мрак,
Среди пьянства и тягостной лени
Просыпается Ванька-дурак,
Поднимаются с печки Емели…
Мы иные, другие… Пока
Божья искра в душе не угасла.
Новый мир не сложить им никак
Без российского, русского пазла…
Необъявленная война
Она не жалеет чёрных, багряных красок,
По беззащитному самому бьёт и режет,
Ненасытная тварь из мифов, легенд и сказок.
Бездна, привыкшая к запаху крови свежей.
Мир раскололся, и в этот разлом вселенский
Лихо влетел на волне – известная схема –
Жёлто-блакитный корабль, где клоун
Зеленский
Пляшет под дудку заморского дядюшки Сэма.
Эта заразно-безумная пляска святого Витта
Всех вовлекает в бездонный гибельный омут.
Ящик Пандоры на палубе, крышка открыта…
Господи, дай устоять белоствольному дому…
Дома
Янтарной каплею пчела
На подоконнике сияла.
И, повторив изгиб плеча,
Сползает на пол одеяло.
В глазурной крынке молоко
Теплом и разнотравьем пышет.
Бормочет бабушка легко,
И Бог её молитву слышит…
1
Те, кого уже нет и не будет на свете,
В алый снег полегли в феврале на рассвете.
От сырой земли не спасли карематы.
Наши дети… Герои… Наши солдаты…
Кровоточит небес синева. Клином ввысь –
имена…
Наша боль, наша правда, наша вина…
2
Мысли-вороны кружат и кружат,
С хриплым криком рвутся наружу.
Сколько выплачем гиблых ночей?
И затеплим в церквушках свечей?
Время дел – не речей…
3
Каждому готово испытанье –
Час прощенья или миг прощанья.
Так случилось – наше время Z,
Полное особенных примет:
Автомат, перо, бронежилет.
Время горечи… и будущих побед.
Весы
Среди наивных небылиц, наитий
Воздушные качаются весы.
За частоколом дел и дат, событий
Две чаши на цепях – не для красы.
В одну от нас стекаются невольно
Предательство и горький дым утрат.
То, от чего душе бывает больно.
Неважно, виноват – не виноват…
В другой бурлит, кипит напиток светлый
Без взвеси, без осадка чёрных дней.
Там детство, мир и сгорбленные ветлы,
Чем дальше от меня, тем мне родней.
Не зная справедливости и меры,
Бездумно зло бросаем в чашу мы.
А сколько нужно тонн любви и веры,
Чтоб не случилось ядерной зимы?
Глубинка
Вдруг прольётся небо просветлённо
В окна чистые нетронутых озёр.
Ветры по лугам пасутся вольно,
И под косогор бежит простор.
Синих птиц на тёплой гибкой ветке
В стороне затерянного края
Видеть можно, здесь они нередки.
Гомоня, вспорхнула птичья стая.
Звуки, запахи, божественные краски –
До чудесного понятны и просты.
Оживают бабушкины сказки,
Обнажая времени пласты.
