Сергей Есенин и царская семья
Тамара ВОРОНИНА,
народная артистка России,
г. Екатеринбург
ЭССЕ
Мысли одна за другой льются, только успевай ловить. Первый день Петровского поста, или Апостольского. Очень люблю этот Апостольский пост Петра и Павла. А особенно когда слышу Евангелие и вопрос Господа: «Глаго́ла ему́ тре́тiе: Си́моне Ио́нинъ, лю́биши ли мя́? Оскорб́ѣ́ [же] Пе́тръ, я́ко рече́ ему́ тре́тiе: лю́биши ли мя́? И глаго́ла ему́: Го́споди, ты́ вся́ вѣ́си: ты вѣ́си, я́ко люблю́ тя. Глаго́ла ему́ Иису́съ: паси́ о́вцы моя́» (Евангелие от Иоанна, гл. 21, стих 17).
«Говорит ему в третий раз: “Симон Ионин! Любишь ли ты Меня?” Пётр опечалился, что в третий раз спросил его: “Любишь ли Меня?” – и сказал Ему: “Господи, Ты всё знаешь; Ты знаешь, что я люблю Тебя”. Иисус говорит ему: “Паси овец Моих”» (перевод).
Пасти – значит ни на минуту не упускать из виду, и главное – не потерять. А вот кто же Сергея Есенина не смог сохранить как талантливого поэта? Ведь его жизнь – сплошные взрывы и падения. И всё имеет трагическую окраску.
Когда-то, работая в филармонии, будучи уже крепким мастером художественного слова, добившись успеха и признания публики, я делала большие литературные работы, так называемые литературные полотна, возила на гастроли по всей стране. Программы разные, в том числе и поэзия Есенина. Моя мама очень любила Есенина. Рассказывала, что, когда он был запрещён, они с подругами переписывали книги поэта в тетради и хранили, скорее прятали, на чердаках, в потайных местах. Она мне его и читала, и пела. У меня зародилась мечта побывать на родине Есенина. Помнится, были 80-е годы. Классическая культура ещё была востребованна, держалась в народе и вызывала интерес. И вот в моём гастрольном графике стояла Рязань, а это значит, Константиново, где музей Сергея Есенина. Когда я шла по улице Константиново, где был Дом-музей Есенина, я увидела, что дома с наличниками, как и у бабушки в Нижней Салде. В окошках цветы обязательно, очень красивые – тяга к прекрасному. И на доме Есенина, на окнах, я тоже увидела наличники, потом деревянное крыльцо со ступеньками, как у моей бабушки. В комнатах очень знакомая мебель, буфет с посудой, комод с ящичками, на кроватях подушки должны быть взбитыми – особая красота. А ещё половики белые самотканые, вручную сделаны, прямо как у моей бабушки белые, храню до сих пор бабушкины половики. Расстелены и у меня до сих пор на полу, ну не чудо ли, эти русские половики?! Это наша русская картинка – белые дорожки на полу, чистые, всегда их стирали. Вот вам русская изба – и русский дух, и Русью пахнет. Ты моя Русь, домотканая. Не помню, были ли иконы, власть-то была советская, да и у бабушки где-то в уголке висела – и не заметишь. Но зато у бабушки на маленьком резном столике лежало Евангелие, которое она мне читала, потому что я всё время просила её почитать эту книгу. Слушаю, слушаю и не понимаю. Но бабушка мне поясняла: «Это особая книга. Священное Писание». А потом разные притчи мне рассказывала, да ещё и пела, красиво так, говорила, что певчей была в церкви. Так мне ещё в советское время открывались эти духовные понятия, через мою бабушку. Она же в этом духе была воспитана. И вот когда я ходила по музею в Константиново, я этот русский дух, как у бабушки, видела и чувствовала. Значит, и Сергея Есенина растили в духовности, в вере к Богу, в любви ко всему русскому, к природе… Я ходила и дышала этим родным простором, этим воздухом с соловьями. Вспоминаю и думаю, как же этот русский соловей в России-то, в родной России, был запрещён? А потому и был запрещён, что этого русского поэта заметила и обласкала вниманием царская семья, а великая княгиня Елизавета Фёдоровна подарила ему икону Сергия Радонежского, его небесного покровителя. Он был рождён в державной России, был её гражданином и почитал царя, и даже моя бабушка говорила, что при царе они хорошо жили, и непонятно, зачем его убрали. А как же сейчас не вспомнить, что «в 1915 г. при поддержке Государя Императора Николая II создаётся “Общество возрождения художественной Руси”», которое, согласно принятому уставу, поставило своей задачей «широкое ознакомление с самобытным древним русским творчеством во всех его проявлениях и дальнейшее преемственное развитие в применении к современным условиям»?
«Общество возрождения художественной Руси» – это же государь Николай Второй решил не просто создать, но и поддержать русских художников, русских поэтов, таких как Васнецов, Нестеров, Ремезов, и особенно крестьянских поэтов – Николая Клюева и Сергея Есенина.
Вот ведь не говорят, что Есенин был обласкан царской семьёй. Но ведь государыня Александра Фёдоровна разрешила написать ей посвящение, и он написал на сборнике «Голубень»: «Благоговейно посвящаю Александре Фёдоровне». Это вызвало у поэтической интеллигенции всплеск негодования, ревности и осуждения: «Как он смел!» А он стоял с царской семьёй на службе в Царском Селе, он дышал с ними одним воздухом, он читал им стихи, он посвящал им стихи и читал свои посвящения, его к ним приглашали, он своими глазами видел этих девушек-княжон, а с младшей, великой княжной Анастасией, даже прогулялся по парку и посвятил этим юным созданиям пророческие строчки: «В багровом зареве закат шипуч и пенен, / берёзки белые горят в своих венцах…» – и конец: «О, помолись, святая Магдалина, за их судьбу…» И как он мог так тонко ощутить и сердцем увидеть их трагическую гибель? Его русскую душу и Григорий Распутин рассмотрел, услышал и понял… Значит, общаясь с ними, он уже видел мученические венцы. И как же точно надо было чувствовать время, чтобы увидеть трагический их конец! Поскольку он был очень приближен к царской семье, он своим талантливым видением поэта предвидел трагедию России, а значит, и трагедию русской деревни. И видел всё в багровом зареве заката.
Он идёт в армию, чтобы ехать на фронт, и даёт клятву верности государю на Евангелии и кресте. Он читает свои стихи и на фронте, и раненым солдатам в госпитале, где трудились и государыня, и её дочери, великие княжны. Он всё это видел своими глазами. И потом, с фронта, когда снова приезжает в Царское, где уже нет Семьи и где он читал им стихи, где гулял по аллеям с великой княжной Анастасией, он снова даёт клятву верности государю – на этот раз группе офицеров-монархистов, готовивших спасение арестованной Семьи. Конечно, советское литературоведение не пропускало этих страниц, очень важных для поэта в понимании общей человеческой трагедии, а главное, это была трагедия души поэта Есенина, от которой он так и не смог освободиться, и может, потому утешался и забывался в винном спасении. Повторяю, его русскую душу и Григорий Распутин рассмотрел, услышал и понял. Эта трагедия и через сто лет потрясает наши сердца и души. А у него было сиюминутное восприятие этой трагедии века, он увидел это всё очень близко. И сегодня, когда открываются архивы злодеяний большевиков-революционеров, подтверждается, что душа русского поэта Есенина тоже тогда была жестоко ранена выстрелами в царскую семью. Это была его личная трагедия.
Потом его по-разному воспринимали и понимали. А скорее, просто не понимали и не воспринимали. Вспомним: когда он пришёл к эстетам на знаменитую башню поэтов Серебряного века, его там и не поняли, и не приняли. Почему? Потому что для них он был чужой и непонятный. Представьте: он пришёл в русских валенках, русской шапке, тулупе – всё деревенское, громоздкое, тяжёлое, пахнущее навозом – ДЕРЕВНЯ, поэт таким быть не может, а он-то и был настоящий русский поэт из российской глубинки, понятый и принятый царской семьёй, он нёс народную самобытность, а они этого не увидели, не услышали в нём русского соловья. И жестоко над ним, простым, очень естественным, посмеялись. Он с горечью вспоминал язвительную фразу Зинаиды Гиппиус: «Какие на вас оригинальные гетры». Так она назвала его деревенские валенки. «Змея Гиппиус», – вспоминал обиду он. Да, не всем даётся рассмотреть талант, взять и раскрыть этот необыкновенный дар. Зато его смог рассмотреть Александр Блок, увидев его в русской рубахе и услышав его. Вот у него-то был дар увидеть талант. И конечно, это было для Сергея Есенина поддержкой его творчества, а потом и знаком дальнейшего признания. И как же важна была эта оценка для молодого Есенина. Если признал Блок, то с этим уже нельзя не считаться. Сам Блок. Так Серёже повезло с Блоком.
А мне тогда навсегда запомнилась фраза экскурсовода: «Соловьи его научили петь». Особый соловьиный рай и русская православная духовность. И, отслеживая его судьбу, что бы в его жизни ни происходило, в кого бы он ни влюблялся и в каких бы странах ни был, даже там жил… соловьиная природа глубинной Руси не отпускала его никогда, и всё это живёт в его бессмертных стихах, его поэмах, его ритмах, его мелодиях. Русскость поэта Есенина уникальна. Она окрашена жестоким убийством царской семьи. Сам царь и сама царица увидели и услышали голос русской деревни, русской природы, ГОЛОС РОССИИ.
«Сергей Есенин – душа России» – так называлась двухчасовая композиция Театра Слова в Екатеринбурге, где в первой части звучала тема «Сергей Есенин и царская семья». Исполнение проходило в центре «Царский», в переполненном слушателями зале.
