Санитарный врач, художник
и просто великолепный

Андрей ОБЪЕДКОВ

С Виктором Сергеевичем Золотовым я познакомился в 2010-е годы в бывшей школе № 353 имени А. С. Пушкина, расположенной в Москве на улице Бауманской, дом № 40а, когда он работал там учителем рисования, а в школе училась моя дочка Настя. Как-то зайдя в кабинет рисования, я не понял, куда попал: в школьный кабинет или в картинную галерею. Познакомившись с Виктором Сергеевичем, узнал, что он чемпион мира по созданию ледяных скульптур. Каждая встреча открывала всё новые тайны. И уже через многие годы от этих встреч родилась повесть «История Тайной комнаты». Некоторые главы из этой книги хотел бы предложить для читателей журнала.

ЛЕДЯНАЯ ЛЮБОВЬ

Любовь ко льду у Вити Золотова проявилась в детстве: он жил недалеко от молочного завода, на котором делали творог, сметану, казеин и много ещё других молочных продуктов. Сам завод построили на горе. А рядом протекала речка Неруг, где сотрудники завода ломами рубили лёд – пил тогда почему-то не было – и возили на лошадях в гору. Все тогда мучились, но деваться было некуда. После закапывали лёд в землю и сверху засыпали горой костры от льнопроизводства. Костра была самой жёсткой частью льна и хорошо держала холод. Заготовленного льда хватало на целый год.
Как-то летом Витя брёл мимо помещения фермы и думал, что бы подарить девчонке, которая ему нравилась. Через приоткрытую дверь, которую случайно оставила доярка, взгляд парнишки упал на лёд. И неожиданно пришла мысль вырезать звёздочку.
– Вот так будет зимний подарок летом, – воскликнул мальчишка и помчался домой за ножом, а вскоре вернулся и стал орудовать… А потом, завернув в тряпочку, чтобы лёд не растаял, помчался к подружке, чтобы вручить необычный подарок.
После этого многие знакомые ревновали его, что им не дарил такие звёздочки.
А в восьмом классе парень заболел, и его на полгода отправили лечиться в санаторий в Калужской области. Тогда был ледоход на Оке, и на берег вынесло большую льдину. Витя уговорил товарища по палате взять нож в столовой, и они пошли на берег вырезать дракона. Правда, льдину не целиком прибило к берегу, она была большущей, метра три в длину, поэтому одним концом раскачивалась на воде. А волны были немаленькие, особенно после того, как проходили по Оке суда. Товарищ настолько увлёкся вырезанием, что встал на льдину (вырезали они на четвереньках), поскользнулся и покатился прямо в воду. Золотов только услышал плеск воды, обернулся, а друг болтает руками и пытается зацепиться за льдину. Где-то на подсознательном уровне он помнил, что на небольшую льдину нельзя вставать, пополз к краю, где был товарищ, и кинул ему шарф.
– Хватайся за конец! – крикнул Витя.
Когда товарищ ухватился, то начал тянуть за второй конец. Было тяжело, тем более куртка и одежда упавшего уже успели намокнуть, а значит, тот прибавил в весе.
Когда закадычные друзья появились в санатории, медперсонал обомлел, подростков отругали и строго-настрого запретили ходить к реке. В санатории ввели чуть ли не казарменное положение.
Несмотря на то, что тогда Витю Золотова отругали, тягу ко льду не отбили. Хотя лет 30 он не занимался изготовлением ледяных фигур.
А жил парень в кирпичном доме, который считался зажиточным. Он знал, что этот дом построил его прадед Иван Фёдорович, служивший когда-то при царе. Ходили легенды, что после отставки он вернулся в село с мешком золота: купил хутор, построил вначале себе кирпичный дом, что тогда считалось богатством. А потом прадед построил по кирпичному дому каждому из восьми сыновей. Уже после революции мужчину раскулачили и расстреляли. Его сын Афанасий Иванович остался жив, стал сотрудничать с советской властью, и ему оставили кирпичный дом, хотя все остальные дома экспроприировали. В одном из отобранных кирпичных домов сделали почту, во втором – медпункт, а в соседнем доме стала работать хлебопекарня. Именно этот соседский дом был огромный. Рядом, между хлебопекарней и домом Золотова, был ещё уличный погреб с крышей. Вернее, вход в него был с улицы, а сам погреб проходил под хлебопекарней – тем самым домом, который когда-то построил Витин прадед. Правда, сотрудники пекарни этот подвал не использовали, из-за чего там валялся только один мусор. Но мальчишки любили использовать погреб как штаб, когда играли в игру «Старики-разбойники». Витя до сих пор запомнил его: погреб был из кирпича, очень холодный. Наверху был выложен полукругом, всё, наверное, потому, что плит тогда в деревне не было. Как-то случайно мальчишка облокотился рукой о камень, который двигался свободно. Это удивило Витю, ведь практически все были зацементированы, а этот нет. Витя пальцем повернул кирпич, зацепил и вытащил. В свободном пространстве он увидел небольшую алюминиевую коробочку. С замиранием сердца Витя открывал её. Внутри лежало несколько золотых монет, которые сверкали при попадании на них луча света.
«Я нашёл клад и стал богачом!» – подумал мальчишка.
А ещё в коробочке лежал конверт, который он достал и благодаря струйке света прочитал послание: «Я, Иван Фёдорович Золотов, в своём послании потомкам хочу сообщить, что я с честью отслужил в армии, защищая российские земли во время Крымской войны, нашёл клад из скифского золота и считаю, что это было не зря: золото нашло своего Золотова. Я, вернувшись, отстроил хутор, построил восемь домов сыновьям и прокопал тайные ходы от дома к дому. По пути сделал тайную золотую комнату, которая помогает выживать мне сейчас и поможет безбедно жить моему потомству…»
– Витя, где ты бегаешь? Иди кушать, все уже за столом, – послышался материнский голос.
Мальчишка поспешил спрятать найденный клад: положил письмо в коробочку, которую засунул в тайник, и быстро стал подниматься по ступенькам, чтобы никто не узнал о его тайне. Но теперь его распирало любопытство: кем служил его дед? Решил поинтересоваться у отца, Сергея Афанасьевича, чтобы тот поподробнее рассказал о его деде, то есть о Витином прадеде.
– Да я даже не знаю, в каком чине был Иван Фёдорович, вон на фотографии он с шашкой. Только погон нет. Видно, особо не выбился по чину, поэтому, наверное, когда фотографировался, снял погоны, чтобы не афишировать и не позориться перед земляками, – рассказывал отец.
– Но ведь был-то не бедным, раз построил сыновьям кирпичные дома: больше, говорят, ни у кого таких не было в деревне, у остальных деревянные, – возразил мальчишка.
– С этим не поспоришь, да только военная служба всегда престижной считалась: кто храбро сражался да остался жив – всегда возвращались героями, – улыбнулся Сергей Афанасьевич. – Я и сам уже был бы не против послужить – все красивые девчонки мечтают за офицеров выйти: зарплата неплохая, хоть и мотаются по гарнизонам. Да и где ещё на пенсию можно уйти через 20 лет службы? – констатировал Золотов-старший. – Так что ты мотай на ус, учись и будь военным. Тогда всё у тебя будет: почёт, уважение, достаток и жена-красавица…
Витин отец был неразговорчив и особо не распространялся про семью. Всё, что знал мальчишка, – это то, что Ивана Фёдоровича после революции осудили и дали 15 лет лагерей, дед, то есть его сын, Афанасий Иванович, стал сотрудничать с советской властью, но кем он был – Витя не знал. Да к тому же он вскоре почему-то сбежал в Ленинград с сыном Серёжей – Витиным отцом. Там и умер дед в 1937 году. По каким причинам – неизвестно. То ли своей смертью, то ли расстреляли – ведь был период репрессий. Отец никогда об этом не распространялся. А вот сам после смерти папы, в 14-летнем возрасте, вернулся в отчий дом, где продолжала жить его мать, и устроился работать бухгалтером в колхоз.
– Папа, а ты жил со своим отцом вдвоём в Ленинграде? – поинтересовался Витя.
– Поначалу мы уехали вместе с родителями и моей сестрой, но матери в Ленинграде не понравилось, и она вернулась с сестрой в деревню, а мы с отцом остались, – констатировал мужчина.
Витя ещё удивлялся, как его сразу поставили бухгалтером, ведь для этого надо институт окончить. Но отец объяснил, что в те времена в деревне мало кто получал даже среднее образование, а Серёжа считался грамотным. А вскоре, когда немного повзрослел, односельчане выбрали его председателем колхоза.
В эту ночь Витя перебирал мысли, оценивая находку и рассказы отца. Но наутро мальчишку ждало новое чудо. Выбежав во двор, он увидел, что погреб колхозники зарыли.
– Мама, почему? – со слезами на глазах крикнул Витя.
– Но ведь давно уже говорили, что его закопают: ведь он не используется для хозяйства, только вы, мальчишки, зря лазите, не дай бог кто упадёт и повредится, – был простой ответ.
Витёк хотел было возмутиться, но осёкся, ведь о его тайне никто не знал. Если расскажет, то об этом послании узнают все. Он еле сдержался, чтобы не рассказать, что там остался найденный клад: несколько золотых монет и послание прадеда. Но текст он чётко хранил в своей памяти.
– Ничего, ничего, я ещё раскопаю этот погреб и отрою эту коробочку с завещанием прадеда, – буркнул про себя Витя Золотов и пошёл к брату, который позвал купаться на речку.
В семье у Сергея Афанасьевича Золотова было пятеро детей, и четвёртым как раз был Виктор. Родители заметили, что он тянется к искусству, и считали это баловством.
– Ты получи «настоящую» профессию, чтобы можно было деньги зарабатывать, – поставил условие отец.
И согласился на то, чтобы его отпрыск поступил в Московский институт биоприкладной технологии и получил профессию санитарного врача. «Вот это дело!» – подумал про себя мужчина: такие специалисты в колхозе нужны, да особенно не направишь местных учиться на этот факультет.
Но во время учёбы Витя успел жениться на настоящей московской интеллигентке, которую в колхоз не затянешь. А сразу после окончания – в армию. Увиливать он, конечно, не собирался, но в это время Советский Союз ввёл ограниченный контингент в Демократическую Республику Афганистан, и Виктор Золотов был в команде, которая направлялась именно туда. Да вот вмешался только случай. В загородную резиденцию Генерального секретаря Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза Леонида Брежнева в Завидово требовался санитарный врач, который был бы при погонах. И вспомнили о дипломе и специальности Золотова. И срочно перенаправили в Завидово, которое располагалось на границе Калининской и Московской областей.
Глава государства Леонид Ильич Брежнев много времени проводил в Завидово, но обслуживающему персоналу по инструкции запрещалось пересекаться с первым лицом государства. Если вдруг Золотов шёл по делам и замечал, что гуляет Брежнев, то должен был свернуть…
Но во время нескольких нарядов, когда дежурил на КПП, отдавал несколько раз честь Леониду Ильичу.
После заключения контракта Золотову сразу предоставили жильё, в котором можно было заниматься творчеством. Но главное – кругом лес, много дерева. И Виктор Сергеевич стал делать много скульптур. Также вся мебель для дома была сделана его собственными руками.
Как-то Золотов вспомнил, как его командир в учебке, располагавшейся в московском районе Зюзино, узнал, что Виктор Золотов пишет картины, и начал периодически делать заказы: оформить красный уголок или ещё куда-нибудь сделать картину. Как-то подходит и говорит, что нужно написать Венеру.
– Так я без натуры не могу работать, – искренне отвечает Виктор Сергеевич.
И это было намёком командирам, что нужна натурщица. Кандидатов искали среди местных девушек, но в советские времена никто не соглашался на такую авантюру: позировать голой никто не соглашался. Около части были и девицы лёгкого поведения, которые приходили подзаработать деньги. Они вроде бы были не против сходить попозировать, но вопрос ставили ребром: «Сколько заплатите?» Это уже не устраивало офицеров. Тогда командир принял волевое решение: вызвал полного солдата, приказал раздеться и позировать Золотову для картины…
И шедевр в конце концов был написан!
Вскоре дом Виктора Золотова стал местной знаменитостью: мебель, изготовленная его руками по собственному проекту в единственном экземпляре, вызывала интерес не только у жителей посёлка, но и у всех приезжих знаменитостей. Ведь мебель тогда была дефицитом. Много чего эксклюзивного было в доме Золотова: картины, скульптуры из корней дерева. Поэтому к нему водили экскурсии. Например, одним из экскурсантов в 1984 году оказался писатель Борис Васильев, известный по повести и кинофильму «А зори здесь тихие…» Он был собачником и дружил на этой почве с одним сослуживцем Золотова. Тот, кстати, и привёл писателя в гости к Золотову. Васильеву с женой Зоей Альбертовной тоже понравилось в доме Золотова, поэтому потом пригласили супругов Золотовых к себе, на дачу под Солнечногорском. И они, конечно, воспользовались этим приглашением – ведь не каждому удаётся пообщаться с писателем мировой величины.
При этом Золотов любил и природу, как-то в лесу подобрал раненого оленёнка и приютил во дворе своего дома, кормил его. Он уже был как домашнее животное.
Вскоре Виктор Сергеевич получил художественное образование и начал подумывать о завершении военной карьеры, хотя и платили нормально: был прав отец в своё время – военным быть не только престижно, но и выгодно. Хотя тяжеловато не только в физическом плане. Виктор часто вспоминал слова отца: девчонки старались выйти замуж за военных, потому что знали, что это надёжно. А курсанты женились только на красавицах. Поэтому в закрытых городках все мужчины были в форме, а всё женское население хоть отправляй на конкурс красоты. Правда, в СССР таких конкурсов не было. И если какой-то офицер шёл по службе и заходил в подъезд не своего дома – злые языки могли сказать: «завернул налево». Поэтому, когда в 1986 году у Золотова закончился контракт, он решил не продлевать его: душа требовала творческого простора. И начал подыскивать себе новую работу.
Как-то он, приехав в командировку в Москву, проходил мимо школы № 353 имени Пушкина и случайно увидел, как из дверей вышел старый знакомый и закурил. Увидев Золотова, тот воскликнул:
– О, Виктор, сколько лет, сколько зим! Какими судьбами?
– Да вот получил второе художественное образование, ищу работу. Художником сложно пристроиться куда-то, а оформителем не хочется, – признался Золотов.
– Давай к нам в школу учителем рисования, я здесь биологию веду, вместе будем работать, – обрадовался мужчина и повёл к директору Наталье Никитичне Языковой.
Той сразу понравился Виктор Сергеевич. Золотов предупредил, что он может вести кружок, обучать детей рисованию и резьбе по дереву. Языкова приняла Золотова на работу и помогла ему с мастерской: повела ко второму выходу, показала его и объяснила, что он не используется. По планам, пожарного выхода нет, поэтому пожарные сюда не заходят с проверками.
– Вы можете использовать это помещение и как мастерскую, – предложила директриса.
А это было только на руку художнику. Он расставил здесь свои деревянные работы и скульптуры, которые привёз из Завидово. Как-то один ученик спросил:
– Откуда взялось такое красивое кресло?
– Оно волшебное, выполняет желания, – ответил Золотов.
– Виктор Сергеевич, а можно присесть?
– Пожалуйста!
А на следующий день прибегает мальчишка вновь и просит ещё присесть.
– А что случилось? – поинтересовался педагог.
– Я вчера загадал найти деньги, и по дороге на асфальте попалась купюра! – воскликнул мальчишка.
После этого по школе пронёсся слух, что кресло волшебное. И у кабинета рисования стала выстраиваться очередь с желающими загадать желание. Педагогу пришлось выкручиваться:
– Видите, сколько вас много, за перемену не успеем. Так что буду давать посидеть в кресле только одному человеку, кто лучше всех будет вести себя на уроке!
Но наступили 1990-е годы, когда рухнул Советский Союз, произошла инфляция, деньги стали обесцениваться, и учительской зарплаты стало не хватать. И тогда Золотову предложили подработку – заниматься изготовлением ледяных скульптур. Да, искусство не вечное, произведение художника будет жить недолго, но, как ни странно, платили за это большие деньги. У богатых свои причуды…
Не обходилось в работе без курьёзов.
Как-то перед Новым годом было много заказов, а надо было сделать несколько пар Дедов Морозов и Снегурочек. Поэтому пригласил в подмастерья хорошего знакомого. Но вот беда: знакомый был прекрасным живописцем, но скульптуры никогда не делал, и Золотов не знал об этом. И Снегурочки у него получились похожими на дракона: руки маленькие, не доставали до живота. Вылитые Дракошки…
Что делать?
Думал, что это провал. Однако, когда привезли фигуры к заказчику, тот только обрадовался и принял работу: оказалось, что наступал год Дракона и такие фигуры были просто в тему…
Однажды Золотов решил сделать подарок ко дню рождения своего друга – директора музея-усадьбы «Архангельское». Правда, за пару месяцев до самого события. Он вырезал лебедя и положил в холодильник, но не учёл, что фигура будет обдуваться от морозильника, в результате она выветрилась. А когда подошло время везти подарок, обнаружил, что из лебедя получилась сабля. Это тоже был опыт!
А в 1999 году Золотову поступил необычный заказ: на дачу первому президенту России Борису Ельцину нужно было сделать ледяные ёлку, Деда Мороза и Снегурочку.
Это труда не составило, сделал всё быстро, но отвозили устанавливать уже другие люди. Но, как передали, работы понравились, и на следующий год, когда Борис Николаевич был уже пенсионером, вновь заказал ледяные ёлку, Деда Мороза и Снегурочку.
Подрабатывал как-то Золотов в ресторане в центре столицы и делал на столики VIP-гостей необычные ледяные фигуры: вазы, бутылки и даже рюмки, из которых посетители выпивали. Делал и более крупные фигуры – их ставили в специальную посуду: ведь к концу посещения ресторана они могли начать таять.
Как-то приехал в Москву Сильвестр Сталлоне, и по его просьбе Золотов сделал лебедей, которых установили около столика. Сталлоне очень понравилось, и он пожал Золотову руку.
– Спасибо, Виктор! – произнёс Сильвестр в конце встречи.
В 1998 году Виктор Сергеевич Золотов был уже чемпионом России по изготовлению ледяных скульптур и отправился на чемпионат мира, проходивший на Аляске. Там каждому участнику выделили по 20 тонн льда и дали две недели на изготовление скульптуры. Но возникли и непредвиденные сложности: электропила на 220 вольт, которую прихватил Золотов из России, не работала в Америке – там все инструменты питаются от сети 110 вольт. Помог один российский журналист, работавший за границей, который принёс из дома свою электропилу, купленную им в США.
Состязания проходили в двух номинациях: «классическая фигура» и «абстрактная фигура».
В «классике» очень сильны были японские и китайские спортсмены. И Золотов с напарницей заняли 12-е место более чем из 100 стран. А вот в изготовлении абстрактной фигуры пришлось потрудиться, чтобы обойти конкурентов.
Золотов сделал дерево, на котором висело много ледяных листочков. Их раскачивало ветром, и создавалось ощущение, что дерево настоящее. В итоге – золотая медаль.
А вот на чемпионат Европы в Финляндию Виктор Золотов поехал с сыном Дмитрием, они делали фигуру «Морское чудо»: женщина купается в море, где много водорослей. Вначале они сделали слишком тонкую основу и фигура разрушилась. А оставалось до окончания конкурса два часа. Организаторы выдали новый лёд, и Золотовы успели сделать «Морское чудо», за которое получили кубок.
Виктор Золотов постоянно развеивает миф, что работать со льдом сложно, и утверждает, что лёд – это самый лучший материал для творчества, он легко стругается рубанком, пилится электропилой…
Но заниматься этим видом искусства – затратное дело: блока льда может не хватить для изготовления скульптуры. При этом изготавливать в домашних условиях его сложно: во-первых, должна быть большая герметичная тара, в которую надо заливать только дистиллированную воду, а во-вторых, нужно место на улице, где можно замораживать эту воду в таре. В условиях мегаполиса такое практически невозможно. А покупать лёд дорого!
Да и само творчество может порадовать зрителей всего несколько месяцев. Ведь если даже стоит морозная погода, лёд испаряется от ветра.
Но, несмотря на все свои подработки, Виктор Сергеевич Золотов многие десятилетия работал в школе и преподавал рисование. Его кабинетом была та сама галерея, в которую я попал. Она же служила выставочным залом и мастерской. Причём ему разрешали оставаться здесь и после занятий. При этом он свободно мог заниматься творчеством. Как говорят, он проводил на работе всё время: с восьми утра до двенадцати ночи – и домой приходил только поспать.

Сейчас Виктор Сергеевич пенсионер и живёт у себя на даче в Завидово Тверской области, где когда-то начинал работать санитарным врачом, пишет картины, обустроил картинную галерею и водит экскурсии для желающих. Здесь он местная знаменитость.