УМНОЖАЮЩИЙ КРАСОТУ
Элеонора ЩЕГЛОВА,
г. Ялта
Наша жизнь, как мозаика из кусочков смальты, состоит из маленьких дней, часов, минут… И не переделать прошлое, не поменять камешки, не переставить. Какой рисунок выйдет? Хаос? Чёрный квадрат? Аккуратные ровные ряды – серого цвета? Или радуга – всем на радость?
У него мягкие манеры и острый взгляд художника. Он интеллигентен, подтянут, улыбчив. Говорит то, что думает, и делает то, что говорит. Бог одарил его искристым талантом и открытой душой. Родился будущий художник в 1922 году прямо в поезде, ехавшем по просторам Сибири к новой работе отца, в Иркутск. Наверно, не случайно он на всю жизнь полюбил путешествия, с рожденья привыкнув к смене городов, пароходов, поездов.
Самое яркое зрительное впечатление детства – красный узор на синей бабушкиной юбке и оранжевая сетка от комаров. Его мир, его мозаика начала складываться из цветных камешков – в неё поместились и тёмная зелень тайги, и розовые закаты, чистый белый снег и Сибирь с её необъятными просторами. В детстве начал рисовать в обычной общей тетради. А однажды, подражая взрослым, даже попробовал мыть золото, но не попался золотой самородок юному искателю.
Какого цвета печаль? В Сибири осиротел – в двухлетнем возрасте потерял мать, в 11 лет – отца, арестованного за офицерское прошлое. Тяжело заболел малярией. В 1933 году бабушка привезла его в Крым. С тех пор Ялта стала его родным домом. Его согрело южное тепло, ветер с гор принёс свежесть, а летнее ласковое море исцелило все печали. Солнце подарило ему силу, и он навсегда впитал его сверкающие лучи – они есть почти во всех картинах художника. Золотой смальтой они проходят через всю его мозаику-жизнь.
Довоенная Ялта ещё хранила аромат Серебряного века, её улицы помнили торопливые шаги Цветаевой-подростка, ещё летали бабочки, не пойманные юным Набоковым. Ещё не рассыпались в прах статуи в городском саду и где-то бегал белый шпиц… Беззаботно вилась глициния, и белые балюстрады вместе с бархатными кипарисами ровными рядами убегали к синему морю. Новыми сочными красками заиграли камешки-дни, зацвели по-южному. Начал заниматься рисованием в студии.
Окончив школу, ушёл в армию. Война застала на земле Белоруссии. Почти сплошным чёрным цветом покрылась его мозаика. Чёрным и красным. Тяжёлые бои, плен, концлагеря – из последнего бежал, прополз под колючей проволокой. Спасся – единственный, решившийся на побег. Скитался, голодал. Пришёл в оккупированный Слуцк. Не было документов, денег, он почти падал от голода. Первая же вывеска, которую он увидел, была «Художественная мастерская». Искусство спасло ему жизнь – взяли на работу, рисовать портреты с фотографии и коврики на клеёнке.
Довелось поработать в местном театре и даже побывать артистом. При первой же возможности ушёл в лес к партизанам. Воевал в партизанском отряде, потом в действующей армии и дошёл до Берлина. Сергей Иванович Бакаев – кавалер ордена Великой Отечественной войны 2-й степени, награждён медалями «За отвагу», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.». Дважды был ранен, инвалид Отечественной войны. Боль от ран прошла, но никогда не утихнет боль от потери боевых друзей – он помнит их всех. Пройдёт время – снова и снова художник будет рисовать портреты однополчан – живых и павших. Появятся серии картин о войне, о жизни в партизанском отряде.
Ангел-хранитель берёг художника. Совершенно необъяснимым образом он остался невредимым при взрыве мины, которую нёс вместе с товарищами-партизанами. Она взорвалась у них в руках. Погибли все – он остался жив. Очень часто пули, шипя от злости, пролетали в нескольких сантиметрах от него. Запомнился случай: однажды во время войны, проходя по улице немецкого города, увидел на дороге усталую лошадку, неторопливо везущую тележку, и женщину в пёстрой яркой одежде, державшую вожжи. Захотелось нарисовать эту сценку. Внезапно остро почувствовал, что необходимо как можно скорее перебежать улицу. Сам не понимая почему, побежал через дорогу. В ту же секунду за спиной раздался страшный грохот – рухнул дом, повреждённый недавно во время бомбёжки. Под руинами осталась усталая лошадка, тележка и женщина в ярком платье. Мгновение назад он был с ними рядом… И эта картина тёмным камешком легла на его мозаику-жизнь.
Пришла Победа и расцвела ярким салютом, заискрился цвет, вновь заиграли золотые лучи. Сергей Иванович вернулся в любимый Крым. Надо было строить мирную жизнь, получать образование. Художник рассказывает: «Во мне боролись два желания – быть хирургом или художником. Поступил одновременно в медицинский институт и художественное училище в Симферополе. В обоих учебных заведениях был отличником, сталинским стипендиатом. Через год понял, что совмещать две такие серьёзные профессии нельзя, и ушёл из мединститута». Победило искусство. Окончив училище, вернулся в Ялту с молодой женой, одарённой художницей Ольгой Дудиной. Талантливые, молодые, полные сил и надежд, яркие и красивые, они были очень счастливы. Любовь озаряла их жизнь, они светились молодостью и горели в творчестве. Безжалостна судьба – жизнь Ольги забрала болезнь. И опять искусство спасло от боли и отчаяния. Выставки, поездки, ежегодные встречи с друзьями-партизанами в Белоруссии, упорный ежедневный труд, путешествия, творческие командировки. Неутомимый путешественник, Сергей Иванович объездил всю страну, отовсюду привозя десятки и сотни этюдов, эскизов, набросков, зарисовок.
Всегда с радостью возвращался в Крым – царственно-щедрый, солнечный. Белоснежные дворцы-санатории, пышные, роскошные парки, тишина, плеск волн, предчувствие счастья… Бакаев упорно рисует. Жизнь продолжалась. Сергей Иванович вновь создал семью, родилась дочь. Запестрела мозаика новыми впечатлениями, закружилась калейдоскопом, опять сложилась в счастливый узор.
Жизнь была наполнена любимым трудом, общением с природой и красотой. У Сергея Ивановича счастливая творческая судьба. Его картины есть во многих музеях, их с радостью приобретают коллекционеры. Художник удостоен звания заслуженного художника Автономной Республики Крым. В последние годы провёл персональные выставки в Варшаве, Кракове, Вене, Зальцбурге, Праге.
Мозаика его жизни ярка и прекрасна, и чёрный цвет нашёл в ней своё место, делая её ещё более глубокой и гармоничной. Она неповторима и удивительна, как и его картины, которые завораживают чистой радостью и отважной раскованностью цвета, привлекают непосредственностью восприятия и яркой индивидуальностью живописного почерка. Сила духа, несокрушимый оптимизм и восхищение природой наполняют его холсты живой энергией, которая передаётся зрителю.
В далёком детстве он не сумел добыть золотой самородок. Но всю жизнь его руки создавали настоящие сокровища, куда более ценные, чем холодный металл. Это самоцветы живописи, драгоценные краски, обжигающие своей открытостью, искренностью и красотой. Это радость, делающая нас добрее, светлее и счастливее. Его мозаика сложилась в радугу из драгоценных камней.
Как ослепительно прекрасна жизнь, сколько радости таит в себе цветок, море на закате, домик, освещённый солнцем! Нужны глаза ребёнка, чтобы увидеть это. Глаза, не замутнённые суетой, завистью, злобой. Щедрое сердце, полное любви. Родство чистого родника души художника и загадочной души природы.
Отчаянными бубенчиками звенят краски, вспыхивают бриллиантовыми брызгами, щекочут терпкими пузырьками шампанского, от души пляшут, приглашают в свой весёлый хоровод…
Лёгкость и свет, изумруды, бирюза и перламутр, алые рубины и малиновый сладкий сок лета, молодое вино осени и хрусталь зимы – живопись – Бакаев…
Философия его картин проста – «Радуйтесь!». Есть высшая мудрость в радости и умножении красоты на земле.
Веер многоцветный, яркий огненный фейерверк ложится на холст, горит и переливается драгоценными камнями – мазками цветной красочной мозаики.
Льётся музыка-краска чудесная, то тёплая, то холодно-прозрачная, рассыпается цветными звонкими каплями, журчит радостно и замирает удивлённо на холсте – цветом.
Цветущая ветка миндаля на фоне зелёных гор, летят золотые облака по синему небу. Яркими искрами сверкает картина, краски трепещут и смеются.
Молочно-розовое море в предрассветной дымке, голубые горы, сиреневый полумрак – сон? Явь? Когда это было, где? Нежный воздух плывёт и обтекает острые камни, лёгкий плеск воды наполняет тишину. Это было? Это было и осталось на картине.
А небо действительно пронзительно-голубое, море – глубоко-синее, а на дальних горах тени – цвета фиалок.
Глазам дано счастье видеть, рукам – делать. Душе – петь.
