Анна ПРОЛАЗОВА
Член Союз литераторов России, лауреат Всероссийского фестиваля авторской песни «Покровский собор – 2025». Живёт в г. Ивантеевке Московской обл.
Рубиновое
(святой великомученице Екатерине)
Растеряна. Потеряны все буковки и пуговки,
Посыпались, жемчужные, оторванные
всхлипами:
Сердца родных завьюжены
В языческое празднество.
Метель скрипит под липами,
Кошмары вместо ужина.
Не снился снова суженый,
Явился город каменный,
Колёса в жутком пламени…
Маститые философы сражались в красноречии
С той, кто царю перечила,
В наложницы замужнюю пытались
превратить,
Смеялись: «Уязвимая, сошла с ума, красавица!
Жених пришёл бы кланяться, а значит,
вы не связаны!»
Но деву держит крепкая молитвенная нить,
И доводами идолы перед любовью рухнули,
А стража, плача: «Веруем!» – простёрлась
тут же ниц.
Прекрасная гладь зыбкая, не различаю лиц…
Улыбка девы тихая.
Но царь глядит, хихикая…
И пеплом снег окрашенный,
И хор, поющий слаженно:
«Имя ея прославится!» –
И чьи-то руки кутают в утешанную ночь,
Пока рыдаю: «Столько мук, что жить
уже невмочь:
И близкие поссорились, и я теперь бездомная,
Колечком быстро падаю в колодца тьму
бездонную!
Растеряна. Потеряны все буковки и пуговки,
Свисают узы клочьями».
Но голос успокаивал: «Не плачь, могу помочь.
Ты пряла, шила суетно, и нити порвались.
С молитвой Иисусовой они всего надёжнее».
«Сгорела, – плачу, – прялочка,
Забылись игры в салочки».
А мне в ответ: «Утешишься, Христос подарит
новую!
Рубиновые пуговки, рябиновые буковки…
Постись до Рождества».
Поэтический цикл «Звезда пресвятая»
Воспоминание
Слезой безголосой хотелось пролиться:
С пустыми руками встречала столица,
Лишь под ноги сыпала снежную соль.
Я оземь бросалась: «Остаться позволь!»
Но молча смотрела племянница Рима,
Как люди спешили не встретить, а мимо
И дверь запирали на медный засов,
Как стала горячка мне платой за сон.
Я плакалась матери денно и нощно:
«Давай переедем: столица безбожна!»
А мать, в кипяток измельчая горчицу,
Меня убеждала, что чудо случится:
«Пускай все привыкнут, не скалься волчицей.
Терпению, доченька, нужно учиться.
Сын Александров чужим был седмицу:
Вилами встретили, злобой на лицах.
Казался гонителем княжич Москову, –
Народ возмущался: “Мы снимем оковы!”»
Рассказ прерывался, дымились тряпицы,
А я всё шептала, смотря сквозь ресницы:
«Уехал? Остался? Что дальше-то, мама?» –
«Поладил с народом, выстраивал храмы,
Родных примирял, пожиная пшеницу».
«Свой город любил!» – ей вторили спицы.
Так мама молилась, прося мне присниться.
Даниловское
Скажи от меня великому князю Иоанну: сам ты утешаешь себя, а меня забыл, но не забыл меня Бог.
«Житие благоверного князя Даниила Московского»
Господь не забыл, и Москва не забыла тоже
Твою сильную, тёплую руку на стене храма,
На эфесе меча, любившего ножны больше
Полёта на воле, что горести множит.
Москва помнит народ, убегающий от ордынцев,
Рыдающий: «В кострах золотых потеряли всё!»
И ей снится, как ты дал им укрыться:
Отстраивали заново люди дома,
Грачи красовались над новым гнездом,
Предрекая, что станет она столицей.
Не забудет Москва, как дико и долго горела
В огне, разносимом галопом степных лошадей,
Как ты плакал и Богу молился:
«Не успел или бросил – безумно жаль!»
И слова со слезами тушили ненависти пожар;
Люди не злились, знали: ты княжеский спор
остужал.
Вслед шагам проросла медуница,
Ибо, славу мирскую отринув,
Принял схиму. Приходят зимы.
А в обитель твою отовсюду стекаются
кто взалкал.
Наедятся паломники, сроду не знавшие
молока,
И сойдутся на службу во храмах с теми,
Кого матери грудью вскормили,
Запоют: «Славься и радуйся, Данииле!»
По молитвам Господь поцелует в темя.
Княжич
Тёмной большой воде выплакать соль до дна.
Если кругом Господь, буду ли я одна?
Мария Горбунова
Слышишь? Княжич в Москву пришёл!
Имя длинное, будто шёлк:
Хочешь, в храм расшивай покров,
Стёрши сердце и пальцы в кровь,
Хочешь, на руку нитью вяжи,
Если мир во поступках лжив.
Кто любил, в любимых остался жив!
Не рыдай, а высей озимой ржи.
Даже если закат багров,
В печь подкладывай свежих дров,
А весной колосьев напев густой
Зашумит, окликнув тебя: «Постой!»
И нашёптывать станет навеянный сказ,
Как столицу русскую жгли не раз,
А закончив, добавит: «Вставай, не тужи,
Потому что из смерти родится жизнь!»
