БОГ ЕСТЬ?!
Елена КОВАЛЬСКИ
Обозреватель единственной в Республике Молдова русскоязычной газеты «Русское слово», пропагандист достижений национальной культуры, сохранения в истории имен лучших её представителей, активный блогер. Член Союза писателей им. А. С. Пушкина в Молдове, лауреат национальной литературной премии «Золотое перо Руси» (2024).
Тонька сидела возле больничного лифта, ожидая встречи с мужем. Расстались они в приёмном покое, куда их вместе привезла скорая. У Димы случился инфаркт, его должны были срочно прооперировать. Какой-то ушлый медик, врачом его назвать нельзя, требовал у Тоньки срочной оплаты операции. Муж Дима сам был хирургом, всю жизнь спасал людей. Самым дорогим гонораром была бутылка марочного коньяка. Да и то всего несколько раз. Муж выбрал специальность по душе и считал недостойным брать взятки. Поэтому и жили скромно, по совести. В трудные для семьи времена Дима подрабатывал на скорой помощи, спасал всех пациентов в соответствии с данной когда-то при получении диплома врача пресловутой «клятвой Гиппократа». Мзду не признавал принципиально.
И вот теперь Тоньке надо было решать, как поступить. Денег в семье не было, но можно было занять у знакомых. Медик стоял возле растерянной женщины и твердил: деньги надо дать сейчас, перед операцией…
У Тоньки перед глазами мелькали картины из её счастливой семейной жизни – надёжный любящий супруг, который всё делал для своих девчонок. А ещё в голове женщины сами собой рождались строки молитвы о здравии.
Тоня очень долго была убеждённой атеисткой. В её детстве не было икон, хотя воспитывала детей в основном бабушка. В доме всегда пеклись куличи и красились яйца на Пасху, но в церковь не ходили. Отец был секретарём парторганизации, мама вообще никогда не поддерживала тему религии, стояла твёрдо на позициях марксизма-ленинизма, привитого ещё в советской школе.
Когда Тоньке исполнилось тринадцать лет, бабушка как-то в беседе за завтраком, который всегда готовила своим домочадцам, провожая в школу и на работу, упомянула о душе. Девочка была активисткой в школе, председателем совета дружины пионерской организации и, конечно, тут же заявила любимой бабушке, что души нет. Растерявшаяся женщина начала возражать, приводить примеры из песен, стихов, подтверждающие тонкую душевную организацию человека. Бабушка была малограмотной, окончила всего четыре класса, и то уже будучи замужем. Но её всегда очень трогали стихи, она знала наизусть многое из А. Пушкина, С. Есенина, М. Лермонтова. Соседи любили бабушку Тони за её отзывчивость, доброе сердце, житейские советы. Непримиримая пионерка Тоня в споре с бабушкой стояла на своём – нет души, как и нет Бога. Идеологическая схватка закончилась слезами бабушки и полной победой (так думала тогда Тоня) политически подкованной шестиклассницы. Родители в спор благоразумно не вмешивались.
Тоня росла, продолжала свою интересную общественную работу. Вместе с подружкой как-то зашли на кладбище в пригороде. Дело было после Пасхи, любопытные девчонки нерешительно переступили порог сельской церкви. С интересом рассматривали иконы, незнакомую ранее обстановку, разложенные на столе праздничные подношения. Следующее посещение церкви у Тони случилось через пару лет. С экскурсией побывала в Киеве в знаменитом Владимирском соборе, увидела красавицу Софийскую церковь.
Всплыл в памяти случай во Владимирском соборе: он был ещё действующим, и все посетители подходили к выставленной чудотворной иконе, целовали её. Тоня икону рассмотрела внимательно, но не крестилась и, разумеется, не целовала. Да, тут помимо атеистических взглядов девочки сыграло и опасение с точки зрения гигиены и здоровья. Кроме Тони так поступили и ещё несколько девушек-туристок. К ним подошла пожилая прихожанка и резко отчитала за непочтение к святыне. Так у Тони закрепился ещё один негативный опыт, связанный с церковью.
А ещё в жизни Тони-подростка произошло однажды другое важное событие. К лучшей подруге Оле приехал из Львова на каникулы двоюродный брат Владимир. Они все сразу сдружились, вместе гуляли по городу, побывали в музеях, театрах. Между Владимиром и Тоней завязалась оживлённая переписка. Юноша был старше на пару лет, отличался серьёзным характером, много читал, увлекался историей. Тоня с нетерпением ждала новой встречи со своим другом. Но Ольга сказала, что родители больше парня в поездку не отпустят. Поводом для такого решения стало то, что Володя нарисовал икону (а он был из семьи верующих) с женским образом и лицом Тони. Позже он признался Оле, что влюбился в девушку, но так как её взгляды на религию совершенно не совпадали с устоями его семьи, решил прекратить всякое общение. Икона же со временем была подарена сестричке Оле, и Тоня была поражена, узнав себя в творении юного иконописца.
Об этом случае девушка рассказала бабушке, которой доверялись многие девичьи секреты… И тут услышала историю о том, как у матери Антонины-старшей (девочку назвали в честь бабушки) и у неё самой складывались непростые отношения с религией.
Семья была большой – пятнадцать детей. Жили на заимке, имели крепкое хозяйство, все работали дружно, помогая поднимать младших детей. Мать Марфа была очень религиозна, как, впрочем, и большинство населения Украины конца девятнадцатого века. Несколько раз она совершала паломничество в Иерусалим. Надо понимать, что простая крестьянка вместе с другими паломниками проходила большую часть пути пешком. Ни муж, ни дети не могли стать препятствием в этом святом пути к Богу. Но однажды… произошедшее с ней полностью изменило жизнь.
Как-то по дороге к святым местам ночь застала Марфу у постоялого двора. Так как денег у неё не было, хозяин пустил ночевать в хлеву, на соломе. Уставшая женщина, скромно перекусив хлебом и водой, помолившись, собралась спать. Вдруг в хлев зашла красивая пара – молодая дама и офицер. Мужчина держал в руках свёрток. Марфа подумала, что они супруги, приметила их вместе в гостевом доме. Женщина – из благородных, – хоть и одета в дорожное платье, была бледна и встревожена. Её спутник что-то тихо ей говорил, успокаивая. Вдруг свёрток зашевелился и раздался детский плач. Молодая мать приняла дитя на руки и стала кормить грудью. Марфа была маленькой, худенькой, ворох соломы позволил ей оставаться незамеченной. Отец ребёнка терпеливо ждал, пока малыш насытится. После кормления он взял ребёнка из рук жены (сомнений в их супружестве у крестьянки не возникло) и вдруг, резко размахнувшись, ударил его головой о деревянный столб, удерживавший крышу сарая. Мать ребёнка дико вскрикнула, но мужчина зажал ей рот рукой. Страшный удар повторился. Молодая мать потеряла сознание, дитя её, без сомнений, погибло. Марфа от пережитого потрясения онемела, но зрелище жуткого жестокого убийства лишило её инстинкта самосохранения и, шумно выдохнув, паломница выдала себя. К ней тотчас устремился офицер, отбросив трупик младенца. Схватив перепуганную жертву, молодой красавец выволок Марфу из укрытия. «Ты кто такая? Что тут шпионишь?» – заорал убийца. Издавая невнятное мычание, Марфа, дрожащая от ужаса, сбивчиво поведала мучителю, что она идёт поклониться Гробу Господнему. Разгневанный мужчина, не выпуская из рук, принялся душить несчастную. Мать ребёнка очнулась, истерически рыдая, забилась в угол сарая. Марфа уже теряла сознание от страха и удушья, но вдруг её палач словно одумался, разжал пальцы на шее жертвы, приняв новое решение. Он потребовал, чтобы невольная свидетельница его преступления поклялась навсегда забыть увиденное, и тогда он её оставит в живых. Перепуганная женщина только нервно кивала головой в знак согласия. Офицер объяснил, что должен был так поступить с незаконнорождённым, чтобы спасти честь благородной дамы, своей любовницы.
«А теперь клянись, что унесёшь эту тайну в могилу. Ешь землю!» – велел убийца. Марфа в полуобморочном состоянии, задыхаясь от ужаса и с молитвой в голове, начала есть сырую землю. Мысленно просила пощады у Всевышнего. Ведь у неё дома осталась большая семья.
Видимо, мужчина, сохранив себя в христианской вере, не смог совершить второе убийство. Он оставил свою жертву коленопреклонённой, с размазанными по лицу землёй и слезами. Подхватив свою рыдающую любовницу, он покинул хлев. Марфа лишилась чувств.
Едва рассвело, женщина незаметно ушла дальше по своему святому пути. Достигнув Иерусалима, она молилась о загубленной невинной душе младенца без имени и крещения и о своей семье.
Емельян, муж Марфы, был озадачен необычным скорбным видом своей жены-паломницы и той радостью, с которой она обнимала и целовала детей и мужа по возвращении. Больше свой дом женщина не покидала. А вскоре погиб и её красавец муж Емельян, так и не узнав истинную причину внезапной оседлости жены.
Семья разводила лошадей. Глава семьи завёл для расплода знатного жеребца. Но конь был норовист и по дороге сбросил наездника. Емельян долго бежал знойным днём по пыльной дороге за своенравным жеребцом и всё-таки догнал его, захомутал. Измождённый преследованием, разгорячённый, мужчина окатил себя холодной водой из колодца в родном дворе и жадно припал к ведру с живительной влагой. Вот тут и случилась трагедия: сильный, крепкий сорокачетырёхлетний мужчина упал замертво на глазах семьи от разрыва сердца.
После потери кормильца семье стало намного трудней жить. Взрослые дети отделились, создали свои семьи, а Марфа с двумя младшими дочками, «последышами», отправилась жить в город. Поэтому четырнадцатилетнюю Антонину отдали в услужение семье местного батюшки. Девушка была воспитана в строгости, хотя росла предпоследним ребёнком в семье, любимицей отца. На подворье у священника Тоня с утра до ночи выполняла любую работу – и убирала, и за животными смотрела, и шила, и готовила. К трудолюбивой девушке относились хорошо. Как-то во время поста матушка послала работницу в подпол отнести молоко. Каково же было удивление девушки, когда она увидела, как батюшка слизывает сливки с крынок. Об этом она немедленно рассказала матушке. На что та, строго взглянув на юную батрачку, ответила: «Батюшка помолится, и всё ему простится, он Божий человек. А ты забудь про то, что видела, и молись о своих грехах».
Со временем произошло ещё одно незабываемое событие. Тоня была девушкой, не по годам физически развитой, красивой и видной – в отца. Как-то в церкви после службы батюшка исповедовал, накрыв по обряду расшитым покровом, кающуюся молодую прихожанку. Вдруг Тоня почувствовала, что руки святого отца гладят её плечи и мнут молодую упругую грудь. В этот день Антонина повзрослела, врезала батюшке, куда положено, и ушла из батраков. Матери всё рассказала без утайки, та её не осудила. С тех пор Антонина всю жизнь верила Богу и людям, а храм и его служителей не признавала, хотя все дети её были крещены.
Тоню-младшую никто верить в Бога не заставлял: атеизм в годы её детства и юности был основной верой. Девушка вышла замуж, родила ребёнка. Свекровь настойчиво учила молодую невестку соблюдать устоявшиеся ритуалы. Тоня всё принимала в штыки: «Как это не стирать по воскресеньям и религиозным праздникам, когда маленький ребёнок?» – возмущалась она. В спорах со свекровью Тоня всегда выдавала свой главный аргумент – «Бог любит тех, кто работает, и это не грех». Свекровь только вздыхала и просила не нарушать правила, которые люди соблюдают веками.
А потом начались какие-то странности. Когда Тоня на Пасху привычно затеяла стирку и включила стиральную машинку, её внезапно дёрнуло током, а машинка сломалась. Затем вышли из строя пылесос и миксер, хотя были куплены недавно. Часто болел маленький ребёнок. И молодая мать стала задумываться о существовании Высшего. В три года ребёнка по настоянию мужа и свекрови наконец окрестили. В тот же год Тоня неожиданно забеременела, хотя первый ребёнок появился только через девять лет после замужества. Тоня изменилась, она допустила в своё сознание существование Высшей Силы и в трудные моменты стала с молитвой обращаться к ним.
И вот теперь, в больнице, когда она подписала бумагу о том, что согласна на операцию мужа, в голове стучала только одна мысль: «Господи! Спаси и сохрани!» Так же она молилась и несколько лет назад, когда болела её мама. И потом, когда несколько раз оперировали верного друга и члена семьи – собаку. Тоня понимала, что вера её какая-то не совсем правильная, ведь она молится истово лишь в кризисные моменты, когда случается беда. Но помощь приходит. Женщина почувствовала какое-то жжение и одновременно горячую волну в груди. Голова была тяжёлая и отказывалась думать. И только толчками пульсировала самая главная и единственная мысль: «Господи! Спаси и помоги!»
Операция прошла успешно. Дима постепенно восстанавливался. Во время его болезни чуть не погибла верная собака, она слегла, и Тоня разрывалась между больницей и требующим заботы четвероногим другом. Женщина словно преодолела какое-то невидимое внутреннее препятствие. К ней пришло новое видение мира.
Её подруга часто говорила, что всё в мире держится на Любви и Благодарности. Неожиданно эти слова стали приняты и Тоней. Осознаны не только разумом, а где-то внутри, рядом с сердцем. Каждое утро, открывая глаза, Тоня искренне благодарила Господа за новый день.
Она училась любить людей независимо от их поведения. Нелегко было научиться прощать. Прощать даже тех, кто предал. А их было немало, в том числе близких и любимых. Но самым трудным было поверить в чудеса. Атеизм и материализм закрепились в сознании. Тоня слушала лекции, читала духовную литературу, пробовала применять к себе популярные практики…
Постепенно что-то стало меняться вокруг. Прежде скованная в проявлении эмоций, Тоня научилась улыбаться совсем незнакомым людям. И получала ответный заряд доброжелательной радости.
Неожиданно стали сбываться желания, открылись ранее неведомые способности. Конечно, это всё ещё надо было осмыслить и принять. Но в жизни женщины случилось главное. Она поняла силу Любви и Благодарности. И ещё одно открытие свершилось у Тони. Раньше она слышала фразу «Бог есть?» только с вопросительным знаком. Стоило поменять свой взгляд на мир, и у привычной фразы радикально изменился смысл. Из вопросительного – в утвердительный и восклицательный – «Бог есть!»
