Екатерина Громова
Родилась в 1993 году в Петрозаводске. Поэт, руководитель Совета молодых литераторов при Карельском региональном отделении Союза писателей России. Автор сборника стихов «Север внутри».
Лауреат Молодёжного конкурса журнала «Север» «Северная звезда», III Международного литературного конкурса-фестиваля «ЛитКузница», призёр II Международной литературной премии им. А. Серафимовича, лауреат VI международной поэтической премии «Фонарь-2024», лонг-лист Всероссийского фестиваля молодой поэзии «Филатов Фест». Произведения публиковались в литературных журналах «Север», «Сибирь», «Волга-XXI век», «Берега», «День и ночь», «Подъём», «Аврора» и др., альманахах «Царицын», «Земляки», «Образ», «Солнечный круг».
Всё мечтается чаще о вере,
только мысли болят о земном.
В полусонном прихрамовом сквере
я любуюсь ночным мотыльком.
Он как будто из Божьего света
и туда же стремится, к Нему…
А меня повергает планета
то в безмерный восторг, то во тьму.
Видно, в смуте мне гаснуть осталось,
как свеча или как уголёк.
Как вобрать света веры хоть малость?
Дай подсказку, ночной мотылёк.
Мне узнать бы, что там, за границей
чёрно-белой тревожной зимы,
и вернутся ли певчие птицы
в тёплый мир, что построили мы…
Суждено ли уставшей природе
оживиться в стотысячный раз
или это любовь так уходит,
оставляя растерянных нас?
Оберег от чужих, от ненужных печалей
Из любви сотворить мы с тобою смогли.
Словно звёзды и ночь, мы однажды совпали,
И, быть может, они нас друг к другу вели.
Бытованье постылое кануло в Лету –
Нескончаемым праздником полнится дом.
Оберег сотворили из тёплого света –
И под ним мы отныне с тобою живём.
Он невидим, как мир в детской водной
раскраске,
Но в сердцах он блестит негасимым огнём.
Не закончится праздник, не выцветет сказка –
Мы же сами её из любви создаём.
Эти мысли так просто не вылью,
нет ни края у них, ни дна:
обернусь я небесною пылью –
и тогда окажусь одна.
И укроется быль по архивам –
мой земной неоконченный след.
Кто-то скажет – была я счастливой,
кто-то верно заметит –
нет.
Мне подходит предзимняя улица.
Мне по нраву глядеть из-за штор,
Как пылинки жемчужные кружатся,
Опускаясь на зарецкий двор,
Как снежинкам дома улыбаются
Каждой лампочкой первых гирлянд,
Но в глазах у меня отражается
Мягкий свет черноморских веранд.
Здесь, в карельской родной меланхолии,
Откровенье придёт невзначай:
Я лаванду люблю и магнолии,
Но подходит лишь северный чай.
По дороге в Крым
Сердце уже в Севастополе, в красочном лете,
В звёздном просторе, с душистою ночью
на «ты».
Море меня самым нежным объятьем приветит,
Будет всю ночь подпевать до последней
звезды.
Лунная тень упадёт с кипарисовых веток,
И мотыльки устремятся в тревожную высь.
Только опасность так близко…
но, крымское лето,
Ты устоишь, всею силой своей защитись.
Обнажившись, из города осень отчалит,
лоскутки мёртвых листьев оставит как след.
Мы с тобой друг от друга немного устали –
ну а как не устать нам за столько-то лет.
От непролитых слёз я – взгляни! – потускнела,
в позаброшенном храме иконой стою.
Пусть дорога укроется саваном белым,
пусть метель панихиду затянет свою,
но финалу не быть – кто из нас да позволит
светлый храмик забвенью отдать, как мечам.
И весна льдистый купол побегом расколет,
и затеплится сызнова наша свеча.
Не вычеркнуть, но тают еле-еле
периоды молчания пустого –
меня там не любили, лишь смотрели
во все глаза, как будто на смешного
зверька инопланетного. Он словно
в земном вольере жалкий приживалец.
Всегда молчал – зачем чеканить слово?
Намного проще укусить за палец.
Зверёк любил раскраски и мультфильмы
и слал с Земли «привет» небесным блёсткам.
Зверька учили: надобно быть сильным,
а то всё время будут драть за шёрстку.
И чтоб в постылой не погибнуть клетке,
сбегал порой в сады в альбоме ярком,
в свои незавершённые заметки,
желая избежать людского мрака.
Кошмарный сон противно пахнет мелом,
хотя зверьку давно уже за тридцать…
Как хорошо, что прошлому нет дела,
где взрослый зверь собрался приютиться.
То поморозит, то затеплится,
То, словно в омут, вниз потащит
Тоска по прошлому – безделица.
Жить всё же надо настоящим.
Не там, где многое запутано
И мысли были бестолковы,
Где жизнь я трогала испуганно,
Не осознав её основы.
И слов «горжусь тобой», «ты умница»
Ни в школе не было, ни дома…
Конечно, всё однажды сбудется
И обретётся, что искомо.
«Преодолеешь ты бездушное, –
Я крикну в прошлое, – всё будет!»
Из всех «себя» отыщешь лучшую
И, не скупясь, подаришь людям.
Гуляла на пляже, у моря искала
Ракушки и мысли для правильных слов.
Бескрайнее море подобно началу,
Моё – это слово, а слово – «любовь».
Я в море вошла, словно в мир первородный,
Легла на ладони его, как цветок.
А море шепнуло: «Так будь ты свободной», –
Меня опустив на горячий песок.
И светлую, словно молитва, дорогу
Увидела я посреди темноты…
Иду я, ведомая сердцем и Богом,
Они указали, где ждёшь меня ты.
Подожгу свечу морскую,
помещённую в рапан,
Бог увидит, что тоскую, –
звёзд насыпет мне карман.
И останется от свечки
улыбающийся воск.
Не узнают человечки
про заоблачный киоск,
где за звёзды покупаю
я прописку в Навсегда,
и никто не угадает,
в ком я буду и когда.
Мягкие лапки катают устало
синий, как сумрак, ворсистый клубок.
Шерстью приправил тепло одеяла
дымчато-серый кошачий бочок.
Мягкие лапки нежнее, чем пальцы
тех, с кем не вышло связаться судьбой,
им бы за солнечным зайчиком гнаться
или за юной смеющейся мной.
Мягкие лапки неловки и слабы,
медленно ходят и любят лежать.
…Знаете, лапки, я всё отдала бы,
лишь бы вас старости не отдавать.
Покидай свой дом суровый,
Пусть состав тебя несёт
В край, где виноград лиловый
Соки южной ночи пьёт.
Спят созвездья над горами
Под немолчный хор цикад,
Моют кошки языками
Засыпающих котят.
На веранде запах хлеба
И домашнего вина,
А под чёрным брюхом неба –
Моря гладкая спина.
Угловатость рун – борею,
Холод рек – для валунов.
Я тебя теплом овею,
Ветром шумных берегов,
Сберегу тебя как тайну,
Как сокровище, как дань.
И сама я морем стану,
Ты – моим рассветом стань.
Одуванчики
И как будто бы повода нет для стихов,
Но промчавшийся дождь заманил на балкон…
А внизу устилают дворовый газон
Сотни только что скошенных жёлтых цветов.
Нежный пух с их головок уже не слетит,
Облака нерождённые детям не сдуть.
Сотни солнц завершили к полудню свой путь,
А моё, что внутри, отчего-то болит.
Видно, так реагируют наши сердца
На любой неизбежности тягостный миг…
Только пух несозревший их в небе возник,
И плывут облака, посрамляя жнеца.
