ОХОТА НА ЛИС

Евгений КУЗНЕЦОВ

Вопреки утверждениям замполита, впереди часовой видел не светлое будущее, а жирную чёрную муху. Муха эта хотела пробить заграждение из пыльного стекла и улететь, а мужественно и стойко переносить тяготы и лишения службы вместе с дежурным – не хотела. Дежурный тоже не хотел сидеть вместе с мухой, но, в отличие от неё, сбежать не пытался. У нас всегда так: когда одни не могут, вторые непременно не хотят. Мутное окно, в которое долбилась муха, транслировало всем дежурившим на КПП одну картину: кусок серой бетонки и по обеим её сторонам несколько чахлых ёлок, а за ними тайга, болота и невысокие сопки. Иными словами, ни мухе, ни солдату бежать было некуда, а что-то охранять – не от кого.
Позади дежурного была некогда синяя дверь, над которой в часы занятий радиоточка передавала военно-политический цикл «У карты мира», а в остальное время – шипение и другие мешающие заснуть звуки. За этой, теперь белой, выкрашенной прямо поверх синего дверью располагалась какая-то секретно-стратегическая часть каких-то там войск. Эта военная часть была настолько секретной, что цель пребывания здесь военнослужащих скрывали даже от них самих. Ну а могло ли быть иначе, если для запутывания вероятного противника это место в документах называлось «деревня Муховойново», а среди личного состава – «Мухобойка». Впоследствии автора этого экстравагантного названия перевели в другой штаб или списали в запас, поэтому или ещё по какой-то причине о существовании этой части попросту забыли, и означенный объект на всех картах числился обычной деревней, под которую и был замаскирован. Но однажды запущенные и подмазанные где надо колёсики интендантской машины крутились исправно, поэтому продовольственное обеспечение поступало в срок, отличного качества и в повышенном объёме, а денежное довольствие – с надбавками за гриф секретности, сложность и удалённость места службы.
По соседству с деревней Муховойново располагалась и обычная воинская часть прикрытия. Солдаты мели плац, чистили картошку и стреляли из пушек по… сопкам, хотя иной раз могли зацепить и ничего не подозревающего воробья. Именно там командир Мухобойки и выпрашивал себе бойцов, потому как в забытую часть новобранцев не присылали, а командовать солдатами при их отсутствии ни один советский офицер не умел. Отправленные в Мухобойку «добровольцы» в родную часть уже не возвращались, а уходили прямо на дембель. Богатая же фантазия солдат, оставшихся в родной части, рисовала самые ужасные картины о происходившем там, «откуда никто не возвращался, но “деды”, дембельнувшиеся в прошлом году, рассказывали…»
Кроме командования «выпрошенными» солдатами и просиживания в штабе, офицерам Мухобойки заняться было нечем. Тайга, окружавшая их со всех сторон, была единственным развлечением, и как-то сами собой образовались кружки охотников и рыболовов. Детей, без разделения на мальчиков и девочек, тоже брали с собой. Кроме любителей, осваивавших древние промыслы от скуки, здесь были и настоящие юные профессионалы, особенно выделялся Саша. Пареньку было лет двенадцать, но он настолько любил слоняться по тайге с ружьём, что часто отсутствовал по два-три дня. Отец, сначала поднимавший по тревоге всю часть, со временем смирился с долгими прогулками сына. Кстати, зверей Саша почти никогда не убивал, за исключением мамкиных заказов на пернатую дичь или зайца, а просто наблюдал за ними в отцовский офицерский бинокль.
Но этот раз был особый. Санёк в журнале «Охота и охотничье хозяйство» прочитал о домашней выделке шкур и решил подарить маме шикарный воротник, поэтому отправился охотиться на лис.
Дежурный, от которого не могла улететь и муха, почему-то не заметил, как территорию секретной части покинул пацан с карабином и биноклем. Но Саша и не стремился спровоцировать нештатную ситуацию, поэтому, как всегда, вышел очень тихо и растворился в тени ёлок, что росли у самой бетонки.
Он давно приметил, что «рыжие» облюбовали небольшой овраг, который разделял несекретную военную часть и её особую сестрицу, замаскированную под деревню. Видимо, штабные гении не знали, что мужики в деревне не ходят строем и одинаково одетыми, а каждая, точнее, никакая деревня не обносится по периметру единым глухим забором.
К оврагу Саша решил заходить со стороны сопок, со склона его дно было как на ладони. Военная смекалка давно приспособила этот природный котлован под мусорный полигон. Вот эти самые отходы и привлекали лис. Несмотря на юный возраст, Сашка всё правильно рассчитал. Он пришёл на место, когда ещё было светло, выбрал небольшую ровную площадку на склоне, настелил елового лапника, а над лежанкой соорудил шалаш. Не столько для маскировки, сколько от комаров. Когда заползал в свою засидку, уже стало смеркаться. Охотничьих тепловизоров тогда ещё не изобрели, поэтому Саша полагался только на собственный слух и зрение.
Вдруг на противоположной стороне оврага что-то блеснуло. Между деревьев заплясал огонёк. Сашка, стараясь не шуршать, поднял бинокль. По склону со стороны деревни катился «козлик» с выключенным мотором и одной зажжённой фарой. На дне оврага машина остановилась, и из неё вышли двое. Из-за темноты лиц было не разобрать, но было видно, как они вытащили что-то и спрятали в кустах. Хотя Саша и не верил в диверсантов и предателей, но ситуация показалась ему и страшной, и любопытной одновременно. Из своего укрытия он мог взять даже небольшого лисёнка, а снять этих двоих… Да они бы и оружие вскинуть не успели, если оно у них имелось.
Но опыт охотника подсказывал не торопиться. Едва машина уехала, Саша спустился с холма и направился к схрону. Не дойдя несколько шагов, он услышал звук двигателя и, испугавшись, что вернулись те же, побежал и спрятался в кустах. На этот раз машина приехала со стороны артиллерийской части. Ни самой машины, ни приехавших Саша не разглядел, но понял, что их было двое. Они остановились, не доехав немного до того места, где выгружали что-то из первой машины. Некоторое время ходили по кустам. Сашка со всей силы прижал к себе карабин и так сильно хотел провалиться сквозь землю, что даже зажмурился. Нет, ему не было страшно. Он боялся, что ему не хватит терпения и он выскочит с криком: «Руки вверх! Вы арестованы!» Но сдержался. Эти тоже уехали, и Саша осторожно прокрался на территорию родной части.
Этой ночью ему не спалось. Так хотелось обо всём рассказать, но он ждал утра. За завтраком Саша максимально сдержанно, как учил отец, поведал о своей охоте на лис. Сам же отец вскочил, побледнел, уронил стул, выскочил на улицу, вернулся, схватил Сашку за руку, снова выскочил – и проделал это всё как будто бы одновременно. Мальчишка, еле поспевающий за отцом, оценил траекторию и понял: они бегут в штаб! Штаб был замаскирован под сельсовет и деревенский клуб. Клубом длинное щитовое строение и правда было, но только отчасти. Здание разделили на две неравные части. В большей располагались небольшой кинозал и библиотека, в маленькой… А чёрт его знает, что там! Ходить туда было нельзя, но именно туда сейчас и вели Сашку.
– Муха улетела! – выпалил отец, едва они вошли. Не меньше, чем его словам, Сашка удивился тому, что дежурным был офицер. Офицер ожидаемо удивился и словам про муху, и мальчишке. Детям заходить сюда запрещалось. Дежурный трясущимися руками молча отпер железную дверь позади себя и дал им пройти. Сразу за дверью была лестница вниз. Сашка ахнул и открыл рот от удивления. Настоящий бункер!
Пройдя несколько коротких и тесных коридоров с железными дверями без табличек, они остановились перед одной из них. Отец отбил костяшкой согнутого пальца какую-то морзянку, и с той стороны лязгнул засов.
– Муха улетела! – опять выпалил отец, раскрасневшийся от волнения и быстрого темпа.
– Без паники! – ответил командир, которого Саша прекрасно знал, часть-то была всего ничего. – Не надо так волноваться! – продолжил он успокаивать визитёра, а сам нажал кнопку тревоги. По коридору пронёсся гул сирены и топот ног. Дверь распахнулась, и в кабинет вбежали друзья Сашкиного отца. Большинство почему-то в белых халатах. Санчасти у них не было, а кабинет доктора располагался наверху. «Всё интереснее и интереснее!» – думал мальчишка, озираясь по сторонам и рассматривая вошедших в непривычном амплуа. Вошедшие с не меньшим интересом смотрели на Сашу, которого тоже прекрасно знали, но никогда тут не видели, и вопросительно – на его отца.
– Докладывай! – приказал Василич, то есть «товарищ командир», но так его звали гораздо реже.
– Говори! – переадресовал отец приказ Сашке. – Как мне утром рассказывал!
Ну Саша и рассказал: первая машина «без глаза», груз, вторая машина. В конце добавил, что так они всех лис распугают. Офицеры, сидевшие вокруг стола молча, переглянулись и застыли в ожидании следующего приказа.
– Санька, – обратился к нему Василич, – ты секреты хранить умеешь?
– Так точно!
– Тогда слушай мою команду! Каждый день ты будешь уходить на секретное задание, о котором никому – понимаешь? – никому нельзя рассказывать.
– Даже маме?
– Даже маме! Бабам… отставить, женскому полу – тем более! Не один, брат, разведчик провалил задание из-за них. Итак, твоя задача – ежедневно занимать пост на склоне. И чтоб маскировка полнейшая! – погрозил он пальцем и продолжил: – Если ещё раз появятся – даёшь ракету! Всё понял?
– Так точно!
– Выполнять!
– Никак нет!
– Это ещё почему? – смешался Василич.
– У меня ракетницы нет… – опустил голову Саша и промямлил с таким сожалением, будто предавал Родину.
– Выдать бойцу экипировку! Проводите!
– Правда? Настоящую? – совсем не по-армейски воскликнул мальчишка. В это время один из офицеров в белом халате поднялся и вывел Сашу из кабинета.
– Вы чё, мать вашу? Совсем, б…, о…?! – заорал до этого улыбчивый Василич, едва закрылась дверь. Он попеременно то серел, то краснел, то смотрел на бледного, как побелка на потолке, подчинённого, отвечавшего за контрразведку, антидиверсионную работу и прочую безопасность.
– Хорошо, если они солярку, продукты, да хоть танк украли! – Командир, правда, использовал другой глагол. – А если «Муху»?
И здесь, в спокойной до этого части, начался полнейший переполох. Как оказалось, это не совсем военная часть, а все офицеры – учёные. Они разрабатывали начинку для артиллерийских и танковых снарядов. Такую, чтобы при минимальном весе и объёме обеспечить максимальную разрушающую силу. Нетрудно догадаться, что начинка эта и называлась «Муха». Испытания проводились тут же, на стрельбах в соседней артиллерийской части.
Тут в прежде спокойной «Мухобойке» начались тотальные внутренние проверки, но тщетно. Компоненты, опытные образцы, катализаторы, реактивы и готовые смеси – всё вроде на месте. Может, Сашка врёт?
Он тем временем исправно ходил на охоту и, как опытный разведчик, ничем не выдавал своей настоящей задачи. Только в противогазной сумке вместе с бутербродами тяжелела ракетница. День, второй, третий… всё тихо! Все постепенно успокоились.
«Видимо, со страху померещилось пацану», – подумал Василич, сидя в дощатом домике с выпиленным на двери сердечком. И только он так подумал, как в фигурном отверстии показалась красная ракета, падающая с чёрного сибирского неба. Он не успел и подумать о ракете, как раздался выстрел, потом ещё один. Ничего литературного товарищ командир не сказал, а как был, в сапогах, трусах и старом кителе поверх белой майки, побежал к оврагу и оказался там одним из первых.
– Лежать, суки! – орал он во всё горло неизвестно кому и зачем. Он уж и не думал про «Муху», он боялся представить, как там Сашка. Один на один с государственными преступниками.
– Лежать, суки!
«А это кто орёт?» – подумал Василич и с надеждой решил, что в голосе есть некоторая ненатуральность и мальчишеские нотки.
– Буду стрелять на поражение! – продолжил тот же голос.
Снова выстрел. Совсем рядом. Василич спрыгнул в овраг, как сайгак на дно ущелья.
– Ты тоже ложись! – прокричали со стороны сопки.
– Сашка, браток… – Василича душили слёзы радости, что с пацаном, отправленным им в одиночку устраивать засаду, всё в порядке. «Старый хрен, пацана отправил…» – не успел он додумать мысль, как звук нового выстрела слился со звоном пули, попавшей во что-то металлическое.
– Лежать, я сказал!
Командир даже с некоторой радостью лёг на землю. «Жив, жив! Ну, орёл! Ну, молодец!» Принюхался. Странный кисловатый запах. И пока он вспоминал, что может так пахнуть, произошло сразу два события. Со всех сторон с фонарями и оружием подбежали сослуживцы, а под ним уже натекла огромная лужа.
– Вяжите их, мужики! Я прикрою! – уже не скрывая своего голоса, со склона кричал Сашка и от радости дал ещё ракету.
Диверсантами оказались бойцы соседней части. Они и правда охотились за мухой, но не той, которую охранял Василич и разрабатывал Сашкин отец с сослуживцами. «Диверсанты» доставляли из города продукты, в том числе хлеб в обе части. Как выяснилось тут же, в овраге, на местном хлебозаводе из хлебных остатков открыли производство пива. Такое полупиво-полуквас. Сердобольные бабы жертвовали одну бочку в неделю «сынкам на после бани». Официально эта продукция не поставлялась, поэтому, чтобы угощение не отобрали при досмотре на КПП, перед тем как завезти продукты, пиво ныкали в овраге. Никто ведь не будет проверять бочку, лежащую возле помойки. Потом машина уезжала. Когда водитель командира «официальной» части отвозил шефа домой (тот жил в городе), то на обратном пути забирал поклажу, и за ночь бочка опустошалась. Пункт обмена бочкотары находился тут же – в овраге. Правда, теперь она, бочкотара эта, простреленная Сашкой аккурат посередине, для транспортировки стратегической жидкости уже не годилась. За пятьдесят лет охотничьего стажа у Александра было много хороших выстрелов, но такого, чтобы в стратегический продукт…