ОТ ДОНА ДО БАЛАТОНА

БОЕВОЙ ПУТЬ ГЕОРГИЯ ЯЦЕНКО ИЗ ХУТОРА ТОПИЛИНА

1. НЕСОСТОЯВШИЕСЯ КАНИКУЛЫ

В битве под Москвой с осени 1941 до весны 1942 года советские войска сорвали гитлеровский план «первой молниеносной войны» против СССР, поколебали в глазах мирового сообщества миф о непобедимости германской армии. Но до коренного перелома в ходе Великой Отечественной войны было ещё далеко. 5 апреля 1942 года Гитлер подписал план операции «Блау» – второго «молниеносного похода» против Советского Союза. Он предусматривал ложное наступление 4-й танковой армии генерала Гота и других соединений от Курска к Воронежу, обозначая обострение обстановки в центре Восточного фронта, с возможным поворотом в сторону Москвы. Этот удар бронированного кулака по задумке стратегов немецкого генштаба должен был сковать резервы Красной армии на данном участке, а тем временем 6-я армия генерала Паулюса и 1-я танковая армия генерала фон Клейста совместно с румынскими и итальянскими союзниками нанесёт главный удар на южном фланге, прорвёт оборону советских войск западнее Дона и стремительным броском выйдет к Волге и нефтеносным районам Кавказа, лишая СССР горючего для боевой техники, перерезая главные транспортные артерии для доставки необходимых войскам грузов и личного состава.
В июне 1942 года Георгий Яценко вернулся домой в хутор Топилин из Константиновского педагогического училища. С собой у него был пакет из Константиновского военкомата с документами для поступления в Военно-морское авиационное училище имени И. В. Сталина, которое до войны находилось неподалёку от Ростова-на-Дону – в кубанском городке Ейске, а в сентябре 1941 года было перебазировано в город Моздок на Северном Кавказе.
Осенью 1941 года, когда немецкие вой­ска прорвались к Дону, из учащихся Константиновского педучилища, техникума и ФЗУ был сформирован истребительный батальон для борьбы с диверсантами и их пособниками, строительства оборонительных сооружений. Комбатом был назначен военрук педучилища Храмов. Два месяца, до освобождения Ростова нашими войсками, студенты дежурили на переправе и наблюдательных пунктах, совершали прочёсывание местности, задерживали подозрительных лиц. Георгий командовал одним из взводов. После расформирования батальона наиболее отличившиеся бойцы получили направления в военные училища.
Отдыхать, как и большинству хуторских детей, студенту не пришлось. Работал в третьей полевой бригаде на обмолоте хлеба. Трудодни шли в зачёт маме – Елене Антоновне. Возил зерно (озимую пшеницу) на Семикаракорский элеватор. В районном центре узнал из сообщения в газете о прорыве немцами фронта под Воронежем, сразу же забеспокоился об отце, Емельяне Яковлевиче, воевавшем в этих местах. Вернулся домой с плохими новостями.
Вскоре немецкие бомбардировщики стали делать налёты на донские города и станицы, бомбя стратегические объекты, в том числе и Семикаракорскую паромную переправу. Военкомат получил приказ призвать на действительную военную службу призывников 1924 года рождения. Сбор призывников из-за опасения новых авианалётов проводили не в районном центре, а в хуторе Золотарёвка.
Получил повестку и Георгий, которому восемнадцать лет исполнялось только в декабре 1942 года. Положил в свою рыбацкую котомку военкоматовский пакет, кружку, полотенце, сало, хлеб, пирожки, бутылку молока, попрощался с мамой, младшими братьями и сёстрами и отправился через речку Сал в соседний хутор вместе со своими приятелями-одногодками Иваном Змешкаловым, Михаилом Леоновым, Петром Лозовым, Ефимом Безручко, Николаем Колено и другими топилинцами.
Пятикилометровый путь от Топилина до Золотарёвки был хорошо знаком ребятам – все они несколько лет назад учились в Золотарёвской семилетней школе, в родном хуторе в то время существовала только начальная школа. Шли ходко, говоря о том, как в конце 41 и в начале 42 года наши войска надавали Гитлеру по морде под Ростовом и Москвой а теперь уж наверняка дадут ему пинка под зад. Так думали не только они. Генеральный штаб Красной армии тоже недооценивал силы противника и планировал наступательные операции летом 1942 года по всей линии соприкосновения.
На призывном пункте, разместившемся в школе, настроение приятелей стало не столь радужным. Им объявили, что из-за постоянных бомбёжек Ростова и угрозы его захвата призывников отправят не на пароходе в областной центр, а пешим ходом на железнодорожную станцию города Сальска, а это более ста километров по просёлкам в знойной степи, без надежды, что кто-то подбросит попутным транспортом.
В сопровождении старшины из военкомата команда призывников Семикаракорского района (около 200 человек) отправилась через хутор Павлов, станицы Пролетарскую и Платовскую в город Сальск. Ночевали в школе на полу, ели домашние припасы, что заботливо собрали в походные котомки матери и сёстры. Когда подходили к Сальску, увидели улетающие на Запад «хейнкели» и «юнкерсы», дым в районе станции и элеватора, пожары в нескольких местах. Фашистская авиация добралась и сюда.
Военный комендант станции только развёл руками:

– Ума не приложу, что с вами делать! Нет вагонов, чтоб дальше отправить всю команду. Придётся без сопровождающих запихивать небольшими группами в товарняки и грузовые составы, чтоб хоть как-то добирались до города Прохладного.
Так и добирались, кто как смог, без продовольственных пайков, без сопровождающих, до сборного пункта в Прохладном. Никто из семикаракорских призывников не струсил, не смалодушничал, не сбежал домой, все явились по указанному адресу.
В Прохладном Георгий Яценко предъявил свои документы военному комиссару, тот позвал кого-то из военных, оказавшегося представителем Ейского училища. Георгия отобрали для учёбы и доставили в полевой лагерь под городом Моздоком. Там переодели в военную форму, выдали противогаз. Две недели учился азам военного дела, проходил курс молодого бойца. Потом с новичками провели стрельбы из кавалерийского карабина, и после принятия присяги они стали полноправными курсантами. Начали изучать в ангаре устройство самолёта И-16, бывшего в то время на вооружении морской авиации, конструкцию двигателя, вооружение этого истребителя.
Но стать лётчиком морской авиации Георгию не довелось. В один из дней во второй половине июля на территории училища прозвучал сигнал боевой тревоги. Все выбежали из классов на построение. Начальник училища генерал-майор авиации И. В. Рожков зачитал приказ Верховного главнокомандующего № 227 «Ни шагу назад!» и свой приказ о формировании курсантского полка во главе с заместителем начальника училища по строевой части для отправки на фронт.
Эти события были вызваны чрезвычайными обстоятельствами: 1-я танковая армия фон Клейста, 6-я армия Паулюса и приданные им части прорвали оборону войск Юго-Западного фронта и устремились по правому берегу Дона к Сталинграду, создавая угрозу окружения дивизиям, оборонявшим Донбасс. Наши части по приказу Ставки, чтобы не попасть в «котлы», как в 1941 году, отходили с боями на левый берег Дона, к Волге и предгорьям Кавказа. Сил и средств для остановки врага на южном направлении было катастрофически мало. Переброшенные из-под оставленного в июле 1942 года Севастополя измотанные части и соединения, составившие основу нового Северо-Кавказского фронта под командованием С. М. Будённого, исправить ситуацию не могли.
В сложившейся трудной обстановке было принято решение о создании курсантских стрелковых полков из личного состава Винницкого военно-пехотного училища, эвакуированного в город Краснодар, Грозненского пехотного училища, Орджоникидзевского военно-пехотного училища, Краснодарского артиллерийско-миномётного училища, Ейского военно-морского авиационного училища и введении их в бой на направлениях главных ударов противника.
Вскоре в училище на «студебекерах» привезли оружие и полевую форму защитного цвета. Весь рядовой и сержантский состав оперативно сформированного полка переодели. Офицеры наотрез отказались менять лётную форму, взяли только пилотки.

2. НА КАВКАЗСКОМ РУБЕЖЕ

Курсант лётного училища Георгий Яценко волей обстоятельств оказался пехотинцем в сводной курсантской бригаде, занявшей оборону на подступах к городу Моздоку, прикрывавшей проход к грозненскому нефтяному району, куда была нацелена 1-я танковая армия генерала фон Клейста. Сапёрные подразделения минировали местность на танкоопасных участках. Курсанты днём и ночью копали окопы и ходы сообщения, блиндажи, оборудовали пулемётные гнёзда и позиции бронебойщиков с нишами для патронов, готовили секторы стрельбы, усваивали азы борьбы с танками и пехотой, приёмы рукопашного боя. Спали посменно, не более двух часов за ночь, нужно было подготовить систему обороны по всем правилам, как требовал командующий восточной группировкой Северо-Кавказского фронта, герой обороны Одессы генерал-лейтенант И. Е. Петров, лично побывавший в курсантской бригаде. Он же распорядился об увеличении пулемётных и бронебойных расчётов на позиции. Георгия вооружили ручным пулемётом Дегтярёва (РПД), вторым номером к нему назначили курсанта Александра Ковалёва, уроженца Армавира.

Через несколько дней до позиций курсантов докатился гром артиллерийской канонады, горизонт затянуло клубами дыма – фронт неумолимо приближался. Сначала над окопами пролетел немецкий самолёт, сбросив листовки. В них жирным крупным шрифтом было напечатано: «Вы не солдаты, а дети, вас обрекли на смерть. Красная Армия разбита, она больше не существует. Сдавайтесь! Мы гарантируем вам жизнь…»
Ночью к окопам вышли наши отступающие солдаты и офицеры. В большинстве они были ранены, измождены, в разорванном и перепачканном обмундировании. Один из командиров с перебинтованной головой, оглядев подготовленные укрепления, поблагодарил:
– Спасибо, ребята! А то я думал, что мы последние защитники и никого больше не осталось. Держитесь! Мы всё равно победим!
На рассвете немецкие пикирующие бомбардировщики «юнкерсы», или «лапотники», как окрестили их наши бойцы за неубирающиеся стойки шасси, обрушились на курсантскую бригаду с воздуха, подняв над степью фонтаны разрывов и тучи дыма. Около получаса позиции обстреливала вражеская артиллерия и миномёты, а потом выползли из укрытий танки, изрыгая пламя из своих хоботов, в основном это были «Панцеры-3» с 37-миллиметровой пушкой и более тяжёлые «Панцеры-4» с 75-миллиметровой короткоствольной пушкой, за ними двигалась пехота в форме мышиного цвета, но с чёрными воротниками – части СС.
Курсанты не стреляли, подпускали противника ближе, как их инструктировали командиры, чтобы поражать врага наверняка. Неожиданно с закрытых позиций за спинами курсантов раздались выстрелы наших артиллерийских орудий. Это означало, что у пехоты есть огневая поддержка и курсанты не брошены один на один с бронированными монстрами. Несколько танков были поражены огнём артиллеристов, ещё несколько подорвались на минах, но другие продолжали упорно продвигаться к окопам. Когда они подошли на расстояние эффективной стрельбы бронебойщиков, огонь открыли курсанты, вооружённые противотанковыми ружьями, а следом застрочили пулемётчики, отсекая пехоту.
Курсант Яценко стрелял короткими очередями, чтобы экономить патроны, но тщательно выцеливал перебегающие по степи фигурки. Он был метким стрелком, ещё во время учёбы в Константиновском педучилище сдал нормы на значок «Ворошиловский стрелок». Но там он стрелял по мишеням, а здесь по гитлеровцам, пришедшим на его родную землю за его жизнью, и не испытывал никакого сожаления, когда видел, что его выстрелы достигают цели, немецкие солдаты, словно споткнувшись о невидимую преграду, валятся на пересохшую от зноя степную землю. Загорелось ещё несколько бронированных машин. Поредели и цепи автоматчиков в мышиной форме. И атака захлебнулась. Вояки фон Клейста попятились на исходную позицию.
Георгий опустил пулемёт в окоп, вытер рукавом гимнастёрки пот с лица и подмигнул Саше, пошутив:
– Не так страшен чёрт, как его малюют!
Напарник ответил серьёзно:
– Рано радоваться, это только первая атака… А сколько их ещё будет? Мы-то тоже не заговорённые. Вон раненых в блиндаж относят. Наверно, и убитые есть?
Вскоре со стороны солнца снова налетели «лапотники», с жутким воем во время пикирования перепахивая степь вдоль траншей разрывами бомб, снарядов и пулемётными очередями. На этот раз курсанты не жались испуганно к земле, а огрызнулись пулемётным огнём по несущим смерть воронам с крестами на крыльях. И одного, ко всеобщей радости, завалили в дымящуюся степь. Но жаться к матушке-земле всё же пришлось – начался новый артобстрел, ещё более губительный, поскольку линия окопов уже была пристреляна противником. Вновь появились убитые и раненые среди курсантов. По траншее от окопа к окопу, пригибаясь, перебегал пожилой казак в кубанке, с санитарной сумкой, оказывая помощь раненым.
Когда началась очередная атака немецких танков и пехоты, их снова встретили огнём наши артиллеристы, а потом и курсанты. И на этот раз враг был отбит. И снова повторилась огненная карусель – авианалёт, обстрел из орудий и миномётов, атака танков и пехоты. Так пять раз за день. С каждым разом фашисты подходили всё ближе к окопам, некоторые даже запрыгивали в них, но были уничтожены.
Ночью командир взвода посоветовал курсантам, вооружённым винтовками Мосина образца 1891–1930 годов, выползти на поле боя и собрать оружие убитых фашистов, в первую очередь их ручные пулемёты, самые скорострельные в тот период, чтобы на следующий день бить врагов его же оружием. Спали в окопах на охапках соломы и полыни, завернувшись в плащ-палатки, опять посменно и урывками, чтобы не допустить ночной атаки или захвата «языка» немецкими разведгруппами, которые вели поиск вблизи курсантских позиций.
Ранним утром попытки прорвать оборону курсантской стрелковой бригады возобновились. Только теперь активизировался ещё и огонь вражеских снайперов. Они в первую очередь охотились за командирами, бронебойщиками и пулемётчиками. К несчастью, офицеры Ейского училища в синих гимнастёрках стали идеальной мишенью для снайперов. Их-то и выцеливали в первую очередь. Командир взвода Георгия и Александра находился неподалёку от них, и курсанты стали невольными свидетелями его смерти – пуля попала ему в голову, и офицер умер стоя, прислонившись к стенке узкой щели. Погибли или были тяжело ранены ещё несколько офицеров, их заменили сержанты, имевшие боевой опыт. Рубеж курсантской обороны не был захвачен и в этот день.
На третьи сутки Георгий Яценко был ранен осколком кассетной бомбы в правую ногу, выше колена – увлёкся стрельбой по самолёту и выставил ногу из своего окопа в траншею. К нему вскоре подбежал казак-санинструктор, вырвал осколок пинцетом. Георгий от боли потерял сознание. Пришёл в себя от едкого запаха нашатыря. Казак обработал рану перекисью водорода, сунул ему в руку бинт со словами «перевяжи сам» и побежал к другим раненым. Георгий наложил повязку как мог и снова встал к пулемёту, отбивая атаки эсэсовцев. Не ушёл он в медсанбат до тех пор, пока курсантскую бригаду не сменила на участке обороны стрелковая дивизия из Азербайджана. Из трёх с половиной тысяч курсантов в живых осталось меньше пятисот и те в большинстве были ранены или контужены, но они не уступили фашистам ни пяди родной земли.
Раненых курсантов эвакуировали в Беслан, а оттуда на поезде отправили для лечения в Махачкалу.

3. БОЕВАЯ УЧЁБА

После лечения в госпитале Георгию Яценко предложили продолжить учёбу в Тбилисском горно-артиллерийском училище, поскольку его «летуны» перебазировались в село Борское Куйбышевской области. Но и в городе Тбилиси он долго не задержался. Материальную часть и преподавателей училища эвакуировали в среднеазиатский город Кушка, а из курсантов вновь формировали полк для отправки на фронт. Курсанта Яценко, ещё не вполне оправившегося от ранения и заметно прихрамывавшего, в полк не зачислили. В это время в посёлок Канакер в семи километрах от Еревана было передислоцировано Краснодарское пулемётно-миномётное училище, и Георгия направили на учёбу туда.
Какова же была его радость, когда в стенах училища он встретился со своим земляком Михаилом Леоновым и напарником по недавним боям Александром Ковалёвым. С верными друзьями любые трудности по плечу. А их было немало за время учёбы, ведь помимо основной программы, в которую входили огневая подготовка, борьба с танками, тактика и топография, инженерная и химическая подготовка, изучение всех видов оружия – нашего, противников и союзников, – курсантам устраивали также марш-броски с полной выкладкой, тренировки по выживанию в экстремальных условиях, бросали на борьбу с десантами противника и на патрулирование границы с Турцией.
В апреле 1943 года состоялись государственные экзамены и выпуск из училища. Из двух с половиной тысяч курсантов только 1780 сдали экзамены успешно и получили офицерские звания младших лейтенантов, 120 человек стали лейтенантами (те, кто имел командирский опыт в боевой обстановке), 1082 выпускника были аттестованы командирами пулемётных взводов, 698 – командирами миномётных взводов, в том числе и троица друзей – Георгий, Михаил и Александр. Только распределили их в разные места. Ковалёва – на Центральный фронт, Леонова – на Воронежский, а младшего лейтенанта Яценко направили на Северо-Кавказский фронт, освобождавший Кавказ, Ставрополье, Кубань и левобережье Дона от фашистской нечисти.
Выпускником этого училища был и будущий руководитель известной цирковой конной группы джигитов, народный артист Северной Осетии Хасамбек Кантемиров.

Начальник училища генерал-майор А. И. Коновалов и военный комиссар подполковник А. Р. Рудин пожелали своим воспитанникам не посрамить чести родного училища и добиться победы над вероломным врагом. И восемнадцатилетние командиры шагнули в огонь войны.
В мае младший лейтенант Яценко прибыл в резерв офицерского состава Северо-Кавказского фронта в станицу Пашковскую под Краснодаром. Хотел попасть в части, ведущие бои на Таганрогском направлении, чтобы добивать врага на донской земле, но его назначили командиром взвода в 212-й учебный артиллерийский полк, разместившийся в районе города Кропоткина, готовить командиров миномётных расчётов.
Ежедневно по 10–12 часов Георгий занимался со своими подопечными теорией и практикой ведения огня из миномётов разных калибров, баллистикой, тактикой, инженерной подготовкой.
В июле ему поручили сопроводить маршевую роту выпускников в 32-ю гвардейскую стрелковую дивизию в район города Новороссийска. Прибыли туда в разгар напряжённых боёв. Комдив полковник Г. Т. Василенко обрадовался пополнению миномётчиков, но тут же посетовал:
– Некому управлять огнём батареи 120-миллиметровых миномётов, тяжело ранен старший офицер батареи. Яценко, задержись на денёк, выкурим фрицев из бетонных нор, и вернёшься в свой учебный полк.
«Денёк» растянулся на неделю беспрерывных огневых дуэлей. Но за это время батарея, управляемая младшим лейтенантом Яценко, разрушила до 15 дотов и дзотов противника, уничтожила около сотни вражеских солдат и офицеров, о чём и написал комдив будущей Таманской дивизии в характеристике молодого офицера, чтобы его не осудили в части за долгое отсутствие. Предлагал остаться командиром батареи, но Георгий не решился принять заманчивое предложение без решения своего командования.

4. БОИ НА СЕВЕРСКОМ ДОНЦЕ И В ПРИДНЕПРОВЬЕ

В августе с «Голубой линией» обороны немцев на Кубани было покончено. Части и соединения Северо-Кавказского фронта перебрасывали на другие направления. Георгия Яценко назначили командиром миномётного взвода в полковую батарею 120-миллиметровых миномётов 993-го стрелкового полка ­263-й стрелковой дивизии (комдив полковник П. М. Волосатых), с 16 августа участвовавшей в возобновившейся после серии неудач Донбасской наступательной операции в составе 4-го гвардейского стрелкового корпуса 6-й общевой­сковой армии Юго-Западного фронта.
993-й полк совместно с другими частями 263-й дивизии, приданной 4-му гвардейскому стрелковому корпусу (комкор генерал-майор М. И. Запорожченко), прорывал неприятельскую оборону на Северском Донце в районе Балаклеи Харьковской области, продвигаясь с тяжёлыми боями в направлении города Лозовая и дале