Отпуск в тайге

Юрий ПРИВАЛОВ

В 1966 году, осенью, мы на целый месяц выбрались в томскую тайгу, чтобы отдохнуть от городской суеты и вдоволь пошишковать. Бригада наша состояла из четырёх человек – моего отца, младшего брата Николая, товарища по институту Геннадия и меня. Расположились прямо в тайге, в палатке, километрах в трёх-четырёх от деревни и метрах в ста от таёжной речушки. В арсенале у нас, помимо топора и ножовки, были охотничьи ножи, а у брата, заядлого охотника, ещё и пятизарядный бельгийский браунинг.
В первый вечер засиделись у костра допоздна. Утром отец начал готовить завтрак, а я отправился на речку за водой. Пройдя метров пятьдесят, я не поверил своим глазам: прямо на тропинке сидел рябчик и спокойно что-то клевал. Поставив на землю ведёрко, я сначала пятился на цыпочках, а потом сломя голову помчался на стан, молча схватил ружьё брата и побежал обратно. Удивительно, но рябчик был на том же самом месте и продолжал своё занятие. От нахлынувшего охотничьего азарта у меня затряслись руки и сердце готово было выскочить из груди. Приложившись, я не целясь выстрелил. Рябчик удивлённо оглянулся и побежал в сторону речки. Я бросился следом, на бегу выстрелил ещё два или три раза, рябчик продолжал бежать. Добравшись до старого кедра, который лежал поперёк речушки, соединяя её берега, вскарабкался на него и побежал на противоположную сторону. Ровно на середине он или от ранения, или оттого, что ствол был скользкий, сорвался в воду, и его быстрым течением потащило под дерево. Я, бросив в траву ружьё, кинулся спасать его, и вовремя, его уже почти затянуло. Я схватил его на руки, повесил за спину ружьё и, всё ещё толком не придя в себя от азарта, быстро пошёл обратно. Рябчик, тихо попискивая, настороженно, но вместе с тем и доверчиво косился на меня.
Пока я шёл к своему стану, твёрдо решил: во что бы то ни стало вылечить его и отпустить на волю, в родную стихию. С этими мыслями я подошёл к костру и под иронический вопрос брата: «Что это была за канонада, уж не медведя ли ты завалил?» – подал рябчика отцу, посмотреть. И пока рассказывал брату о своей первой охоте, отвернувшись от костра, отец, лишённый всяческих сантиментов, положил рябчика головкой на пенёк и со словами «сегодня суп хороший будет», чакнув зубами и крякнув от усердия, снёс ему голову. Обернувшись на звук и увидев обезглавленную тушку раненного и спасённого мною рябчика, я понял, что никогда не забуду его тихого попискивания и доверчивого взгляда, никогда больше не возьму в руки ружья против беззащитных лесных жителей. Так закончилась моя первая в жизни и последняя охота. Суп из рябчика я есть не стал. Не смог.
Прошло уже несколько дней нашего пребывания в тайге. Урожай кедровой шишки в этот год был хороший, а шишкарей почему-то не очень много, поэтому мы могли спокойно выбирать любые кедры, конечно, в первую очередь нас интересовали менее опасные, лазовые деревья. В этот день мы с товарищем промышляли вдвоём, удалившись от стана на приличное расстояние. Ещё издалека мы заметили вершину высокого кедра, сплошь усыпанную шишками, было их там, на наш взгляд, не менее двух мешков. Очередь оббивать кедр была у Геннадия, и он бодро полез наверх, но метров через десять вдруг быстро начал спускаться. Оказавшись на земле, он сказал, что на кедре тьма-тьмущая муравьёв и что от их кислоты может закружиться голова и запросто можно свалиться вниз. «Наверное по этой причине его до сих пор никто и не оббил», – добавил он. Посмеявшись над страхами товарища, я полез на этот кедр сам. От самого его низа вверх шла муравьиная дорожка. Муравьи сплошным потоком бежали вверх, а рядом такой же поток муравьёв мчался вниз. Я, сдувая их и смахивая рукавами куртки, упорно карабкался к вершине. Когда я был уже в десяти-двенадцати метрах от земли, вдруг все муравьи на обеих дорожках одновременно замерли, наступила какая-то звенящая тишина, и в этот момент мне прямо в лицо полетело от них желтоватое едкое облачко. Я крепко вцепился руками в ствол и ветки, голова закружилась, я закрыл глаза, а когда открыл, муравьи так же деловито спешили по своим делам. Немного отдохнув, я полез выше. Ещё раза два, пока я достиг вершины, муравьи повторили свою странную атаку. Кедр я всё-таки оббил, шишки было много. Пока я спускался вниз, муравьи вели себя спокойно. Или они посчитали, что достаточно меня наказали, или подумали, что я испугался их и отступаю, кто знает, что было у них на уме, но больше они на меня не покушались. Учёные люди, наверное, знают, что всё это значит, но я никак не могу понять, какая существует связь у муравьёв и как тысячи, а может быть, десятки тысяч этих насекомых по какой-то неведомой команде все как один останавливаются, да ещё одновременно, и целенаправленно выбрасывают свою кислоту. Непонятно!
Подходили к концу наши отпуска. Вокруг палатки уже стояло немало мешков с кедровыми шишками и орехами. Промышляя в один из последних дней, мы так же увидели кедр, который поразил нас обилием плодов. Дул несильный ветер. Мы не сговариваясь устремились к кедру, и чем ближе подходили, тем явственнее слышали скрипучий треск в такт раскачиванию от ветра этого дерева. И снова очередь лезть на кедр была у моего товарища. Ветер крепчал, и скрип дерева становился всё сильнее. Примерно где-то в двадцати метрах от земли ствол кедра почти на девяносто градусов уходил в сторону, а метра через три снова устремлялся вверх. Этот горизонтальный участок ствола был абсолютно гладким, без единого сучка. Мой компаньон, добравшись до этого голого участка, остановился. В это время налетел мощный порыв ветра, дерево, роняя на землю шишки, сильно закачалось, неприятный скрип усилился. Товарищ молча и быстро стал спускаться вниз. Спустился. Тогда опять полез я. Быстро добрался до голого горизонтального участка, наполовину преодолел и его, глянул вниз, стало страшно, земля далеко, держаться не за что. В это время новый порыв ветра так качнул дерево, что казалось, верхняя его часть, по границе голого участка, отломится и вместе со мной рухнет на землю. Неприятный душераздирающий скрип резал слух. Я позорно, намного быстрее своего компаньона, спустился вниз, сказав в своё оправдание, что до утра этот кедр точно не достоит. Утром следующего дня мы снова пришли на то место. Кедр, тихо качаясь, так же ритмично поскрипывал. На следующий день мы уехали домой. Случилось так, что на это место я приехал уже с сыновьями-подростками ровно через двадцать лет, то есть в 1986 году. Историю о том кедре я им, конечно, рассказывал, а теперь хотел найти, что от него осталось, если осталось. Долго блуждали мы по тайге, так же дул ветерок, но было как-то тихо. Я, как и двадцать лет назад, неожиданно увидел вдали вершину кедра, усыпанную шишками. Когда мы подошли ближе, я не поверил своим глазам – это был тот самый кедр. Он так же прекрасно плодоносил, его так же никто не решался обработать, снять урожай. Голая, горизонтальная часть ствола стала ещё длиннее, вершина как-то красиво, вызывающе кудрявилась. Мы долго смотрели на него. Я чувствовал, что чего-то в нём не хватает, потом понял – несмотря на ветер, не было слышно скрипа, он куда-то исчез. Представляю, сколько бурь и невзгод перенёс он за этот немалый срок, а вот стоит, будто усмехаясь, и, мне кажется, покачивая вершиной, он учит нас жить, бороться и преодолевать жизненные трудности так, как преодолевал и преодолевает их он, беззащитный житель тайги.
Томская область – тайга

Берёза

Темнело. Где-то далеко сверкали молнии, дул ветерок, в атмосфере ощущалось какое-то напряжение. Мы, это я, мой десятилетний сын Миша, Мишина бабушка Екатерина Ивановна – моя тёща, собрались ужинать, но оказалось, что у нас нет ни корки хлеба. Оставив тёщу у палатки, мы с Мишей отправились на соседний стан одолжить хлеба. До соседей тайгою было метров 500–600, не более. Поговорив минут десять с соседями, я посадил сына на плечи, вручил ему булку хлеба, и мы двинулись в обратный путь. Молнии быстро приближались, упали первые очень крупные капли дождя, сразу потемнело, сильнее подул ветер, молнии сверкали беспрерывно, гром грохотал как-то необычно, очень громко и раскатисто, кажется, раскалывалось небо. Пошёл плотный проливной дождь. Я шёл быстрым шагом, совершенно потеряв ориентировку. В кромешной тьме, под проливным дождём и огромной силы ветром мы шли вперёд. Сын, сидя на моих плечах, прижимал к груди размокающую булку хлеба. Толстые молнии с каким-то утробным рокотом вонзались в землю вокруг нас. Миша прижался ко мне и, наверное, с ужасом смотрел на это светопреставление, а я, съёжившись, ждал, какая из этих беспощадных толстых молний ударит в нас. Проходя мимо одного из кедров, я услышал сверху какое-то потрескивание. Неужели, подумал я, кто-то из шишкарей сидит на кедре в такое время? Вдруг Миша испуганно крикнул: «Папа, падает!» Что падает, куда падает, я, конечно, не понял, но, думая, что падает кедр, с которого доносились звуки, я почти инстинктивно бросился вправо от него, стараясь отбросить сына за ствол другого толстого кедра. Расчёт был верным, он отлетел за кедр, а я упал рядом в заросли шиповника, ободрав себе руки и лицо. Раздался страшный треск, затем мощный удар о землю, удар был такой силы, что земля содрогнулась под ногами. В полутора метрах от меня на землю упала могучая берёза, обломав и уронив на землю большое количество сучьев с соседних кедров, ни один из которых нас не задел. Я вскочил на ноги, схватил сына за руку, и мы быстрым шагом, но не бегом, перешагнув упавшую берёзу, снова пошли вперёд. Через минуту я спросил у Миши, где хлеб, он сказал, что уронил его, когда падал, и забыл поднять. Мы вернулись, нашли хлеб и только склонились над ним, как опять раздался жуткий треск позади нас, что-то тяжёлое, но не одно, а несколько попадало на землю. Мы схватили хлеб и снова быстрым шагом, перешагнув берёзу, пошли вперёд. Молнии чуть-чуть сместились вправо и долбились в землю уже не над нами. Ветер гудел, дождь шёл не переставая. Мы шагали с Мишей, уже не надеясь найти свою палатку, как неожиданно буквально налетели на неё. Войдя вовнутрь, мы увидели, что моя тёща сидит, замотав уши и лицо чем-то, чтобы не слышать этих ужасов. Увидев нас, она была изумлена.
Так случилось, что соседи не искали нас, не стреляли в воздух, думая, что мы благополучно дошли, а тёща подумала, что мы остались у соседей. Переодевшись в сухое и подкрепившись тем, что было, в том числе и размякшим хлебом, мы обнаружили, что ветер немного стих, дождь стал реже, раскаты грома и сверкание молний ушли за речку, стало поспокойнее, и мы улеглись спать.
Утром пели птицы, светило яркое солнце, от земли шёл тёплый пар, казалось невероятным то, что было ночью. Миша спал, вздрагивая и вздыхая во сне, видимо, ему снились ночные кошмары. Я дал ему выспаться вволю, и, пока бабушка готовила завтрак, мы пошли искать то место, где чуть не были убиты молнией ли, берёзой ли или ещё чем-то, не важно чем. И мне кажется, что выйти из такой ужасной переделки даже без царапин (кроме уколов шиповника) – просто чудо.
Довольно быстро мы нашли упавшую берёзу, усыпанную сучьями от кедров, и подивились, какая она была красивая, стройная и высокая. На многие годы мы запомнили эту ночь и знаем теперь, какие страшные грозы бывают в тайге.
Каждый раз, приезжая на это место, мы первым делом с Мишей ходили к берёзе, смотрели, как она старела, чернела, но всё равно была величественна. А в один из осенних приездов мы её не обнаружили, остались только сучья да вершина. Кто-то из деревенских, видимо, вывез её либо на дрова, либо для какой-то строительной нужды. Но ещё одна память осталась от того вечера – когда мы вернулись за хлебом, снова раздался треск и что-то упало – это ударом молнии из высоченной ели была выхвачена четвёртая часть диаметра ствола и по спирали выдрана до самой земли. А части выдранного ствола разбросаны очень далеко, один из кусков весом килограммов 50–70 был обнаружен нами в двух метрах от того места, где лежал обронённый хлеб, то есть он немного не долетел до нас, когда мы его подбирали.
С тех пор прошло много лет, сын Михаил восемь лет, до самой армии, занимался спортом, стал кандидатом в мастера спорта по боксу, отслужил два года в армии, окончил Новосибирский аграрный университет. Мне кажется, в ту ночь он стал взрослее, вёл себя тогда на редкость мужественно: мокрый насквозь, ослеплённый молниями и оглушённый громом, он успел заметить опасность и не дал мне сделать последнего шага под падающую берёзу.
Потом, когда прошло уже немало времени, он как-то спросил у меня, как я мог решиться вернуться за потерянным хлебом, тогда, как казалось ему, было не до хлеба. Я ему ответил, что в любой ситуации нужно быть мужественным и целеустремлённым до конца. Наша цель была принести хлеб, и я не мог вернуться без него, тем более, если бы я махнул рукой на хлеб, он бы первый, одумавшись, мог подумать обо мне как о трусе. Я, честно говоря, конечно, волновался, но не так за себя, как за сына.

Удивительное приключение
мальчика

Вечерело. Уже третий день отец и сын (мальчик девяти лет) жили в глухой тайге. Прибыли они в тайгу, чтобы добыть на зиму кедровых орехов. Рядом с палаткой уже стояло несколько мешков с собранными кедровыми шишками. На завтра был запланирован отъезд в город, и поближе к вечеру мальчик решил прогуляться по лесу, который он очень полюбил за эти три дня. Лесная живность, будто поняв, что он прощается с лесом, оживлённо бегала и летала вокруг. Бурундуки носились друг за другом. Белки на кедрах показывали чудеса акробатики, с шумом пролетали и падали в траву рябчики, в траве копошились всякие букашки, заполошно бегали муравьи. Незаметно мальчик вышел к небольшой поляне, густо заросшей травой и какими-то очень красивыми голубыми и красными цветами. Залюбовавшись окружающей красотой, мальчик не сразу понял, что вокруг почему-то резко стало светлеть. Подняв голову кверху, он не поверил своим глазам. На землю медленно спускался какой-то ярко светящийся объект. Объект напоминал большой цилиндр с острым коническим верхом. Мальчик от неожиданности застыл. Он не мог двинуться с места, чтобы убежать, ноги будто приросли к земле. В это время объект приземлился, открылась дверь, и в проёме показалась странная фигура, отдалённо похожая на человека. Фигура молча поманила к себе мальчика, и он, увлекаемый какой-то неведомой магической силой, как кролик к удаву, медленно побрёл к объекту, не сводя глаз с человекоподобного существа, которое неотрывно, прямо в глаза, не моргая смотрело на мальчика. Дверь закрылась, и этот странный аппарат бесшумно вертикально взмыл в небо. Внутри оказалось ещё одно существо, как две капли воды похожее на первое. Наверное, братья, успел только подумать мальчик и потерял сознание. Очнулся он от какого-то писка. Приоткрыв глаза, он увидел, как эти два существа, глядя друг на друга, увлечённо о чём-то пищат. Мальчик понял, что так они общаются между собой. Прислушавшись, он понял, что звуки эти были от очень коротких до продолжительных, но одинаковой длины каждый. Это смутно что-то напомнило ему, и тут он вспомнил, как года два назад в интернете наткнулся на азбуку Морзе, и она ему очень понравилась. Он попытался изучить её, но это оказалось непросто и, поучившись с неделю, он бросил это занятие, но успел понять, что цифры и буквы состоят из точек и тире. Вот и здесь он услышал знакомые звуки, напоминающие морзянку. Соблюдая осторожность, мальчик осмотрелся. Лежал он на каком-то надувном матрасе, подушки под головой не было. Помещение, где он находился, было небольшое, без углов – круглой формы, с коническим потолком, внутри помещения не было ничего, никакой мебели, всё вокруг как-то сияло и серебрилось, было изумительно чисто. Наконец, заметив, что мальчик очнулся, ему жестом предложили встать. Не зная, сколько времени он пробыл в забытьи, мальчик ощутил какую-то необыкновенную лёгкость во всём теле, ему хотелось прыгать и летать. Он понял, что оказался на какой-то планете и перед ним стоят настоящие инопланетяне. Нет, он не испугался, поняв это, потому что он был смелый и… очень любознательный. Ему хотелось узнать, что будет дальше. Инопланетяне были маленького роста. На лицах были и рты, и носы, и глаза – почти как у людей, только уши очень большие и оттопыренные. Руки были без локтей и сгибались в любом месте, как щупальца осьминога, на концах рук вместо пальцев было по три присоски. Передвигались они на прямых ногах, не отрывая их от пола, как бы скользя по поверхности. Один из инопланетян что-то пропищал, обращаясь к мальчику. В его обращении тот насчитал около десяти длинных звуков и примерно столько же коротких. Звуки напоминали точки и тире. Мальчик развёл руки в стороны, давая понять, что не понимает, о чём ему говорят.

Тогда один из инопланетян (наверное, главный) махнул рукой, и перед изумлённым мальчиком неизвестно откуда возник небольшой круглый столик, а на нём несколько маленьких тарелочек, в каждой из которых находилось понемногу какой-то еды в виде пасты или желе, причём самого разного цвета. В одной тарелочке была паста красного цвета, в другой – синего, в третьей – зелёного и т. д. Мальчик отрицательно покачал головой, и столик тут же исчез. Заметив дверь, мальчик указал на неё рукой, ему хотелось побывать снаружи и посмотреть, что там, попытаться понять, где он находится. Дверь открылась, и он беспрепятственно вышел. Высоко над головой нависал голубоватый купол, который тянулся куда-то вдаль. Под куполом внизу стояли в два ряда абсолютно одинаковые аккуратные круглые домики. Всё вокруг сияло и серебрилось. Мальчик побрёл вдоль улицы между домами. Вокруг никого не было, также не было видно ни травинки, ни кустика, ни деревца, не видно было и насекомых, птиц, царила какая-то холодная мёртвая тишина. Было как-то жутковато, но мальчик шёл дальше. Вдалеке он заметил круглый домик размером немного больше других, а около него снующие маленькие фигурки. Подойдя ближе, он понял, что это были маленькие инопланетенята. Они, беспрерывно что-то пища, быстро окружили мальчика и, рассматривая его со всех сторон, трогали своими руками-щупальцами, продолжая восторженно пищать. Тут из домика раздался резкий писк, напоминающий такие звуки: −••• −•−− ••• − •−• −−− •−− −•− •−•• •− ••• •••, и малышню как ветром сдуло, все мгновенно, скользя прямыми ногами, исчезли в домике. «Наверное, это детский сад или школа», – подумал мальчик и, постояв ещё немного на опустевшей улице, вернулся в «свой» дом. В домике его снова пригласили к столу. На этот раз он не стал отказываться, так как уже довольно сильно проголодался. Пасты в тарелочках оказались довольно вкусными, и мальчик под удивлёнными взглядами инопланетян опустошил все тарелочки. Так потекла его жизнь в этих необычных условиях. Постоянно думая об отце, представлял, как он бродит сутками по тайге, как переживают за него оставшиеся в городе мать и маленькая сестричка. Он очень хотел вернуться на Землю, но не знал, как это можно сделать. Обращаясь к инопланетянам, он показывал руками вниз, давая им понять, что хочет домой, но они что-то пищали в ответ и отрицательно качали своими ушастыми головами. Шло время. Мальчик заметил, что он стал очень быстро расти. Наверное, это от высококалорийной пищи инопланетян, думалось ему. Надувной матрас, на котором он спал, становился коротким, но каким-то образом по мере роста мальчика он автоматически удлинялся. Сколько прошло времени с момента его прилёта на эту неизвестную планету, он не имел представления, но учитывая, что он вымахал уже под два метра, можно было догадаться, что прошло уже немало лет. Мальчик к этому времени уже немного понимал инопланетян, немного научился общаться с ними. Используя эти навыки, он попытался узнать, сколько лет уже прожил у них. Один из инопланетян загнул на руках мальчика восемь пальцев. «Восемь лет? – изумился мальчик. – Это мне уже семнадцать лет? Что же там на Земле произошло за это время, всё ли в порядке?» И тоска с новой силой навалилась на него. Он сильно скучал по дому, по тайге, по деревьям, траве, цветам, земным запахам, чего не было на этой планете. В очередной раз он решительно указал вниз. Инопланетяне переглянулись, затем, поманив мальчика за собой, вышли наружу. В ту же секунду рядом с домиком опустился тот самый цилиндр с острым верхом. Дверь цилиндра открылась, в куполе сверху образовалось круглое отверстие, и цилиндр вместе с мальчиком и теми же двумя инопланетянами беззвучно взлетел вверх. Мальчика высадили на той же самой поляне, с которой его похитили восемь лет назад. Корабль улетел. У мальчика от всего увиденного, ароматов леса закружилась голова, и он без сил опустился на землю. Немного придя в себя, он поднялся и пошёл сам не зная куда. Через какое-то время он услышал шум в кустах, чьи-то шаги, треск ломающихся веток и опрометью, радостно бросился на звуки. Тут же он увидел небольшого роста пожилого мужичка, до глаз заросшего густой щетиной, который, увидев перед собой очень большого молодого парня, шарахнулся в сторону. «Не бойтесь, я только хочу спросить у вас, как дойти до ближайшей деревни?» Мужичок остановился, глянул на юношу и предложил проводить его, сказав, что он тоже идёт в деревню, в магазин за продуктами. По дороге мужчина рассказал, что вот уже восемь лет ищет пропавшего в этой тайге, на этом самом месте, своего сына. Мальчик остановился, ещё раз оглядел своего спутника и только сейчас заметил на его поясном ремне притороченный знакомый с детства металлический котелок. «Батя! – воскликнул мальчик. – Я не думал, что так быстро встречусь с тобой! Но как ты изменился и постарел». Мужчина, отстранившись от юноши, удивлённо глядя на него, спросил: «Кто ты, молодой человек? Мой сын был вот такой, – и показал рукой чуть больше метра над землёй, – а ты вон какой большой, таких огромных у нас во всей родне никогда не было». Спутник мальчика внимательно пригляделся к нему. «Но прошло столько лет, я же вырос, я знаю, как зовут тебя, мою маму и мою сестричку». И назвал все имена. Старик зашатался и упал бы, если бы его не подхватил сын. «Сынок, неужели мне это не снится и я вправду наконец нашёл тебя? Никто не знает, сколько мы слёз пролили». Крепко обнявшись, они оба плакали, но это были уже слёзы счастья.
•−− −−− − •• ••• −•− •− −−•• −•− •• −•− −−− −• • −•−• ••••••

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *