Сергей Шилкин
Сергей Васильевич Шилкин родился 29 марта 1954 года в городе Салавате. Окончил Ленинградский технологический институт имени Ленсовета. Издавался в различных поэтических сборниках в России и за рубежом, стихи печатались в журналах и альманахах: «День и ночь», «Крещатик», «Slovo/Word» (Нью-Йорк), «7 искусств» (Ганновер), «Плавучий мост» (Аугсбург), «Журнал ПОэтов», «Простор» (Алма-Ата), «Невский альманах», «Особняк», «Сура», «Дарьял», «Южная звезда» и др.
ОРКЕСТР
Во саду живёт жучок –
из хитина пиджачок.
На дубовую скамью
вывел он свою семью:
Жужу, жукову жену
(цветом схожа на луну).
Рядом карапузики
вверх топорщат усики.
Начал жук считать до ста –
все расселись по местам.
Кто поёт, а кто хохочет.
Мамка крыльями стрекочет.
Замечательный биг-бэнд
в репетиций уикенд.
Жук мечтает, чтоб инвестор
взял их в свадебный оркестр.
Это всё бы ничего бы,
но куда уйти от злобы –
за кустом мелькнул кошмар.
То крадётся «дуремар».
Форм живых переработчик
собирает в коробочек,
чтоб воздеть на needles ,
насекомий Beatles.
НОСТАЛЬГИЯ
Я помню жуткий отсвет стёкол –
Заря пылала цветом свёкол.
В Афгане бились «шурави́» .
А в Вашингтоне Энди Уорхол
(Соцреализм его не «то́ркал»)
Ваял свой «супчик на крови́».
Соцреализм меня не трогал –
Тащился я от «Ха́рум Про́кол»
Иль если выл в оркестре сакс.
Хотелось жить тогда «как надо».
Тянула нас к себе Канада.
Я потянул невесту в загс.
В чащобе филин ухал, ёкал.
Мне душу нерв эпохи дёргал.
А с речки веял «холодец».
Нас накрывал «бабайный ёкор» …
Моей жены подъехал свёкор.
Ей свёкор, значит мне отец.
Душой он был прочней каната.
Сказал: «Вам не нужна Канада.
У нас ведь лучший чернозём.
Рубль крепче доллара, маната.
Канад для счастья вам не надо»…
Я понял – прав он был во всём…
Те дни как будто как сегодня,
Хоть лет промчалось, может, сотня.
А от другого – угольки.
Досталась жизнь мне подоходней,
Чем всем другим. Но – раб Господний –
В петле я нынче ностальгий.
Печальный груз мне лёг на плечи:
«Кого уж нет, а те далече» …
Мне, память, душу не трави!
Былого образ безупречен.
Укор ему мной здесь не встречен.
Кто нынче жив из «шурави́»?
ВОЗДАЯНИЕ
Видать, по дури я восстал!
Вернул за доброе хулою.
И взвился бешеной юлою,
Чтоб влезть на ложный пьедестал…
Что можно было, я в уставе
Нарушил, убежав в Руста́ви.
Ночами крался в Наири́.
(Вдоль трассы тлели фонари.)
Увы, Судьба – не Дама Блока,
В меня уж целится из «глока».
Должно́, в грехах своих я вызрел –
Из-за кустов раздался выстрел.
Я крик отчаянья издал.
От боли крутит болт в суставе…
Так Он, как Главный по «Заставе»,
мне за грехи мои воздал…
РЕКВИЕМ
Памяти поэта А. Вдовина (Друидыча)
За окном идёт снежок.
Кто‑то звякнул в дверь.
Я к глазку, а там Сашок –
Хоть глазам не верь.
Я с испуга обронил:
– Саня, ёшкин кот!
Я ж тебя похоронил –
Скоро будет год.
– Отпустили на запой.
Вот, принёс коньяк.
Нет, так выпьем мы с тобой
Водки, на крайняк.
– Водку я не пью давно.
Барахлит «щиток» .
Разве красное вино,
Да и то чуток.
С позывным «Дикообраз»
Воин – дроновод –
Молча выпил в этот раз
Водки десять «квот».
Я с досады, что не пью,
Выдавил упрёк:
– Ты почто себя в бою,
Саня, не сберёг?
Он ответил без обид,
Принял хоть лишка:
– Мне за то, что я убит,
Дали «мужика» .
И меня не назначай,
Слышишь, дурачком!
Просто выпал невзначай
«Броник» мне с брачком…
Темень мир заволокла,
Полночь на часах…
За окном колокола
Плачут в Небесах…
БРАЗИЛЬСКИЕ ЗАРИСОВКИ
Когда царил олигархат,
Сплеталось кружево аркад,
Совсем как в нашем Петергофе.
В крови́ рождалась «шер нова́» .
Веков прошедших жернова
Смололи беды в терпкий кофе.
Страна Бразилия юна –
Хоть в ней иной раз и видна
На лицах благостная старость,
Но «отдыхают» сборки ТВЭл,
Когда у жителей фавел
Вскипает праведная ярость.
Беги и лиха не буди,
А если встретишь на пути
Толпы танцующей «армаду»,
Ты их традицию почти
И обязательно прочти
Великолепного Ама́ду.
Не прячь тома на антресоль –
Найдёшь ты в этих книгах соль
Непостижимости Акка́да.
Писал душой он по уму –
Не зря же «Нобеля» ему
В Стокгольме выдали когда‑то.
Парит Христос (над Инь и Ян)
Над царством диких обезьян
В просторах тёмных древней сельвы.
В ней встретив ярого кота,
Поверь, дружище, никогда
Ты с ним не сможешь сделать селфи…
БУРАТИНО
Жил в подвале дед у Клязьмы,
Часто мучился от язвы.
Как‑то раз возьми и слямзи
Сук (хоть ведал про УК).
Сшив бумажную манишку,
Прикупив на торге книжку,
Карло выстругал парнишку
Из кленового сука́.
Тот стал яростно «зелёным»,
Крепким, в битвах закалённым.
Неспроста в родстве он с клёном.
И дожил до «семь по семь».
Но скрутила вдруг рутина –
Маслом писана картина…
Возмечтал наш Буратино
Про лазурный иноземь.
И покинул Ойкумену
По «культурному обмену»
(Захотелось перемену
Щей на суп из потрохов?),
Обретя Шенгена визу
По бессрочному ленд-лизу…
Встретил Васю он и Лизу
Там, на Поле Дураков…
