Татьяна ДУЛЬНЕВА

Танцовщица

Амура флейты слышен гимн.
Волненья краткого мгновенье,
Балетной грации движенье –
Вступленье в танцевальный ритм.

Пластичность разворота тела
И лёгкость поступи Харит.
Античной нимфою парит
В прозрачности хитона белой.

Венком увенчано в цветах
Живое мраморное диво.
Подол подняв неторопливо,
В подъёме чинно на носках.

Дыханье нежного, живого,
Движенье обнажённых рук,
В умильной трепетности губ
Звучанье женского, земного.

Из-под венца кудрей тугих
Спадают локоны игриво
На лоб головки горделивой.
Зовёт танцовщицу мотив.

Балерине Майе Плисецкой

Бушует маем, тает сказкой
Авроры этуаль под маской.
Сирени дивных нот букет
И яблонь бальное томленье,
Пожар зари и гроз цветенье –
Плисецкой имени секрет.

Величье образов и яркость,
Античных фризов веет царство,
Изящной гибкости полёт.
Джульетты милой утончённость,
Одетты страсть и окрылённость,
Раймонды холодности взлёт.

Лебяжьей грации движенье,
Небесной стаи притяженье,
Спины ажурный разворот.
Призывной песни переливы,
Цыганки страсти пыл игривый,
Любви безудержной исход.

Певучесть рук до исступленья,
Стихии пламенной явленье.
Вращений, фуэте искра,
Зигзагов молний ожиданье,
Фонтанов магии и тайны,
Огней неистовых костра.

Танец персидок Татьяны Удалёнковой

Вплывая в барские хоромы,
Заморской павою плывёт,
Сплетеньем неги и истомы
Томлённый сладостями мёд.

Вокруг московского вельможи
Цветочным всполохом скользит.
Рисунок танца девы сложен,
Восточной тонкости визит.

Пожара страсти, наслажденья,
Игры изысканной гурман
Разбудит сладость вожделенья
Пиров и чувственный обман.
Шифона ласковые шали
Прозрачной дымкою летят.
Живот зовёт из-под вуали,
И руки плещут и манят.

Роскошно кружит персиянка,
Как лотос, вьётся на ветру,
И ножкой лёгкою смуглянка
Ведёт к любовному костру.

Магия движенья

Софье Головкиной

Балета магия движенья
Воздушной лёгкости полна,
Оттенков, граней выраженья.
Душевной зоркости волна.

Каприз и помыслов глубины,
Желаний тайны и мотив.
Сквозь призму прописной рутины
Пылают страсти юных див,

Любовный пафос откровенья
И тихой нежности печаль,
Геройства бурное горенье,
Гонимой дерзости печать.

Танцует радость, и тревога,
И робких отрешённость дум,
Сомненья, боль немого слога
И вешний пробужденья шум.

Снежинка в пачке словно агнец,
Шелков упругость на ветру.
Лебяжий, пуха легче танец,
Пассе пуантов, всплески рук.

Амбуате воздушных граций,
Зеркальной тени арабеск,
Балетных пачек вихрь глянца,
Синхронный исполненья блеск.

Влюблённость зеркала в оправу
Балетной примою живёт.
Подъём, па-де-бурре по нраву,
Вращенья, ножки разворот.
Парят, кружатся светотени,
Оттенки чувств, полутона.
Наряд прозрачности и пены.
Для танца Софья рождена!

Балерине Ольге Лепешинской

Мгновенье меткое в портрете
Хранит живой натуры лик,
И вдохновение, и трепет,
Былого триумфальный миг.

Легенда русского балета
Воздушна в образе, парит.
Ассоль, Одиллия, Одетта
Роскошна, позой покорит.

Движенья безупречны Ольги.
Точны, техничны и легки –
Вращенья, фуэте и польки,
Па, филигранные прыжки.

Большое зеркало в багете
Крылатой рампой, как резец,
Явило подлинный в балете
Бриллиант эпохи, образец.

Анна Павлова в образе Сильфиды

Волшебное из воздуха виденье
Сияньем сини, звёзд озарено.
Божественное соткано явленье
Сильфиды белым мелом на панно.

Прозрачно хрупкое создание,
Струится тень бесплотная, парит.
Изящной гибкости звучанием,
Хрустальной ноткой покорит.

Снежинкой белой снегопада,
Фатой ажурной с круч летит.
Пушинкой звёзд небесных сада
Фантом лазурных пущ пути.

Всё ближе призрак наважденья,
Дыханьем веет ноября,
С афиши соскользает тенью
Лик Анны в свете фонаря.
Сезоны классики в Париже –
Балета русского фурор.
Сильфида Павловой престижа –
Момента грусти лёгкой вздор.

Балерине Марине Семёновой

Начертан пантеон судьбы,
Балетной примы жребий –
Театра ролью жить и быть,
Верстать оваций трепет.

Особый шарм – наперекор
Толпы капризам и неволе
Являть решимости задор
Царицы танца на престоле.

Как солнце чудное в ночи,
Канона класс очарованья,
Высокий пламенно звучит
Феномен, пафос дарованья.

В биенье чувства красоты
Души разливы и безбрежность,
К вершинам образов мосты.
Бушует подлинная нежность,

Античной стати волшебство,
Дерзаний отзвука согласно,
Пластично примы мастерство.
Чеканно выпрямлена, властна.

Эпохи редкий бриллиант,
Судьбы избранница, элиты.
Смятенья нет безумств Менад,
Бесплотных ракурсов Сильфиды.

Гармония созвездий нот!
Загадка царства Терпсихоры!
Огромной силы чувств аккорд,
Пылает солнцем нега взора.

Балерине Галине Улановой

Как солнцем залитый рассвет,
Воздушной грации легенда.
Летящей лёгкости балет,
Эпоха в танце, звёздный след,
Явленье избранных момента.

Подлунной бледности портрет,
В нём тайны нежность акварелью,
Нот хрупких тонкий силуэт,
Улыбки подлинной секрет,
Закрытость позументов кельи.

Софитов плещутся огни,
И ярус бархатный искрится,
Кулисный балдахин поник,
Партер вращается вдали.
Парис с Улановой кружится.

В духовной томности Жизель,
Прелестна благородства сила.
Приносит танец в мир апрель,
Небесной музыки метель,
Восторг любви изящно милой.

Печальной нимфою сердец
Парит из воздуха виденье,
Сакральной тайны образец,
Трудов неистовых чернец.
Лик примы с розой Музы тенью.

Группа танцовщиц. Русский балет

Луны серебряные блики,
Мерцают дев балетных лики,
Из роз сплетённые венцы.
В нарядах подвенечных кругом
Изящно призрачны подруги.
Туманов белые дворцы.

Воздушной лёгкости примета
Послушниц русского балета,
Движений плавных волшебство.
В волненье грациозном руки,
Мятежных нот питая звуки.
Смятенье, страсти торжество.
Поэзии вселенской чувство,
Лиризм элегии искусства –
Подлунной магии игра.
В созданьях светлой чистоты
Преданий, нежности цветы,
Хоругви хрупкости добра.

Балерине Надежде Грачёвой

Дыханья веет трепетность и нежность,
Палитры чувств возвышенность негромка.
Мотив зовёт изысканности тонкой,
Звучанье света, неги неизбежность.

Изящен танца абрис, фейерверк.
Гротеск, очаровательный секрет
Таит принцессы сказочной портрет.
Хрустальный образ музыки померк.

В наряде вешних зорь небес цветенье,
Воздушный флёр, шелков томленье.
Певучи обертон, фиоритура.

В короне изумительный цветок
Из царства грёз Зефира и Амура.
Бутоны роз лежат у примы ног.

Снежинки

Завесу открывает Коломбина.
Полуулыбка и напудренный парик.
В небесных покрывалах балерины
Полуодеты и прекрасны в этот миг.

Балетные белеют пеной пачки,
Короны снежные венчают силуэт,
Пуанты бледности пиона, не иначе,
Персоны юные затянуты в корсет.

Неспешные, пленительные позы
Изящны и божественно просты.
Прелестны восхитительные розы,
Маняще белоснежны и чисты.

Завесу открывает Коломбина.
Полуулыбка и напудренный парик.
Принцессы словно белые павлины,
Волнуют ножки стройные Париж.
Голубые танцовщицы

Лучом софита радужным разбужен,
Подлунной арфой трепет нимф.
Их танец ритму кружева послушен,
Созвучий красочных пленит мотив.

Пастели отзвук света и мерцанье
Мелодии манящей нежных фей,
Феерии сценической блистанье,
Игры волшебной света и теней.

Синь инея космическим отливом
В изгибах рук, наклонах головы.
С открытых плеч течёт неторопливо,
Стекает шёлк лазурной синевы.

Рутины образ вдохновенной,
Тяжёлый труд венчает молодых,
И стиль высокий незабвенный –
Блаженны муки в пачках голубых.

Этюдом звёздным изумрудов тает
Акцент рубинов, мозаичный фон.
Причудой мир реальный исчезает,
Мир сцены – неги поэтичной сон.