У врат обители святой
Анатолий СИДОРОВ
Суета у тихой пристани
(вместо предисловия)
Всему своё время. Наступила и для меня долгожданная пора приложиться к блаженному сообществу москвичей-пенсионеров, странствующих и путешествующих, танцующих и изучающих китайский и английский языки (необходимые каждому пожилому горожанину) для путешествий на Восток и на Запад попеременно. Размер пенсии, озвученный мне в Пенсионном фонде шёпотом (чтобы не ввергнуть в шок меня и окружавшую меня очередь долголетних к заветному окошку ПФР), навёл меня на мысль, что танцевать и путешествовать я, конечно, смогу. Но только в одну сторону и на расстояние, определённое расписанием пригородных электричек. Стало понятно, что без приработка мне век туристической воли не видать. Возник вопрос: куда причалить ради добычи денег на самый дешёвый чартер? Да так, чтобы не ввергнуть себя в «геенну огненную» ежедневной пахоты и не остаться при этом без приварка к пенсионному пособию на доживание. Опыт старших товарищей подсказал такую «тихую пристань»: работа церковным сторожем. Чем не благодатное занятие?! Сидишь себе тёплой бархатной ночью у калитки храма и наблюдаешь, как в свете полной луны над золотыми куполами порхают белокрылые ангелы. При этом состоянии блаженства тебе ещё и денежки идут. Заманчиво, не правда ли?! От таких фантазий почувствовал я, что начинаю соблазняться, и обратился за консультацией к своему товарищу Герману Арутюнову, бывшему московскому церковному сторожу с 22-летним стажем. «Друг Герман, – обратился я к нему по старой дружбе, – расскажи, как жил, когда ты церковь сторожил? Много ли работал? Сколько получал за труд? Узревал ли в храме всякие чудеса? Снилось или мнилось ли тебе что-то божественное в ауре церковной ограды?» Герман «исповедовался» мне, как говорится, до донышка: работа в храме радовала, небольшой приработок вполне устраивал, никаких чудес в храме и вне его стен во время дежурства за все годы службы не обнаружил. Меня такая откровенность несколько обескуражила: как это так – работать в храме, рядом со всеми святыми и даже Самим Господом (!) – и совсем бесчудесно?! Потребовал подробностей. Не зря настырничал. Без чудес служба сторожей в храмах всё-таки не обходится.
Очевидное-невероятное
(вместо исповеди)
– Главное «чудо» в любом храме, – начал свое подробное повествование Герман, – это коллектив. Он собирается вокруг батюшки – настоятеля храма. Священник стремится организовать жизнь причта так, чтобы все друг друга знали, помогали один другому выполнять свои обязанности. Поэтому сторож в таком коллективе является равноправным сотрудником, а не «дядькой» со стороны, который приходит на дежурство в положенный час, словно работник ЧОПа (частного охранного предприятия), и убывает, согласно договорённости, с началом рабочего дня священника. В храме так работать не получается. Сторож, заступив на дежурство, отвечает за храм и его территорию не как за некий «охраняемый объект», а как за свой родной дом. В какой-то мере я бы назвал такого сторожа «ночным священником», радеющим за сохранность Божьего дома. В чём это выражается?
В идеале работа сторожа выглядит так: он заступает на дежурство, служба заканчивается, двери храма опечатывают (или закрывают на замок), калитку и ворота запирают на запоры. Всё! Сторожба началась. Территория и храм пусты, сторож в будке до утра. На деле же всё происходит по-другому. После окончания вечерней службы начинаются рядовые «чудеса»: храм ещё не закрыт, территория доступна для прихожан. Вечером священник может задержаться по своим делам; в храме могут отчитывать покойника; кто-то из прихожан может задержаться со своими проблемами. Много бывает причин для того, чтобы сторож, уже заступив на дежурство, находился ещё в состоянии «приёма храма» под своё управление. Для него это, как говорится, лишний напряг, но такой, который продиктован жизнью прихода. Нельзя этот порядок воспринимать как некое нарушение твоих должностных обязанностей. Такова церковная жизнь. Сторожу надо принимать её во всей её полноте. Если он хочет работать в храме, а не на складе хозтоваров. Такое доброжелательное понимание своих обязанностей характерно, как правило, для людей верующих, воцерковленных. Поэтому на работу сторожа принимает священник после предварительного собеседования. Чтобы убедиться в годности соискателя на такую службу. По этой причине большинство сторожей – люди воцерковленные. На работу нанимаются или по рекомендации своих родственников, или знакомых, близких в церкви. Далее…
Настоящий сторож храма всегда чувствует себя (обязан чувствовать) хозяином охраняемого имущества. К примеру, обходя территорию, он заметит, что в бачке со святой водой (или в другом месте) начал подтекать кран. Не его обязанность следить за исправностью водопровода. Для этого есть церковный староста. Но настоящий сторож, заметив непорядок, и старосте позвонит, и слесаря предупредит (а то и вызов срочный сделает). Бывает, что в храме после службы начинает коптить лампада, или мигать свеча в электрическом подсвечнике, или у какой-то иконы запоздавший прихожанин наследил на полу. Заботливый сторож и лампаду поправит, чтобы лик святой не закоптила, и электрика предупредит, и уборщице позвонит, чтобы утром поторопилась порядок навести. Неравнодушие к общему делу – обязательная черта характера человека, желающего охранять храм. Забудут выключить свет – сторож откроет храм, выключит свет и опечатает храм снова. Задержатся в воскресной школе ученики – сторож и их проводит с миром. Возвратится священник в неурочный час по своим нуждам – и ему должен сторож посодействовать. Главная задача сторожа – не мистику искать по углам храма, а проверить вместе с ключницей (чаще всего она (он) и староста храма) все закоулки, чтобы в них не затаилась неприятность какая или лихой человек со злыми намерениями. Так работалось мне в нашем храме. Такой у нас был распорядок жизни. В других храмах, наверное, всё по-другому поставлено. Но мне такая работа нравилась!
Если говорить конкретно обо мне, то я действительно попал в храмовые сторожа не совсем обычным образом. Работал журналистом в журнале, занимался темой разных аномалий, то есть необычных проявлений природы и человека. Рядом с редакцией начали восстанавливать разрушенный когда-то православный храм. Его староста полистал наш журнал, увидел, что мы интересуемся проблемами православной веры, жизнью церкви, и начал захаживать к нам в гости. Мы с ним подружились. Я считаю, что моё знакомство с ним и есть настоящее чудо. На месте храма тогда были ещё руины. Территорию использовали как склад отделочных камней. Там даже туалет был на месте алтаря. Ужас! Потом этот объект передали патриархии. Мы стали ходить на субботники по восстановлению храма. Вместе пили чай после работы. Прошли годы. Батюшка, отец Алексий, ко мне присмотрелся (я тогда работал в районной газете). Он предложил мне готовить и публиковать материалы на православную тему. Больше двух лет мы с ним продвигали такие публикации. Когда храм более-менее обустроили, подняли из руин, староста предложил мне поработать сторожем. График моих работ и подработок в то время сложился так, что мне удобно было выполнять и храмовые обязанности. Мне предложили небольшую плату. Она меня вполне устроила. Тем более что нас кормили при храме вкусными и сытными обедами. Чем не работа в таких условиях?! Я согласился.
За годы работы при храме я понял, что духовное пространство в нём устроено так, что оно складывается в какое-то определённое, но непредсказуемое состояние. В нём нельзя делать всё минута в минуту. К примеру, нельзя журналисту прийти для беседы к батюшке в точное время даже по договорённости. Это невозможно! Время и пространство движутся в храме по какому-то своему, ведомому только горним силам распорядку. Сторож, настоящий, воцерковленный, должен это понимать и жить, и работать, и служить в этом божественном пространстве (не случайно же некоторые сторожа потом становятся алтарниками, дьяконами, а то и священниками). Так постепенно и я воцерковился. Это ли не чудо?! Чаще всего такие «чудеса» происходили тогда, когда я молился о том, чтобы как-то по-доброму разрешить какой-либо мой житейский конфликт. Ну, к примеру, неприятный разговор с редактором газеты или родственником. Отец Алексий объяснил мне, что молиться о разрешении конфликта надо только тогда, когда исчерпаны все мирские способы его погасить. Вот тогда и молишь Господа: «Помоги мне найти понимание!» С кем там: женой, дочерью, товарищем, который обругал тебя под горячую руку?.. На следующий день стопроцентно (!) ситуация разрешается самым благоприятным и положительным для тебя способом. Конфликт рассасывается сам собой. Даже с теми людьми, с которыми всегда находишься в постоянном противоборстве!
– Почему же ты ушёл с такого во всех отношениях, физических и духовных, комфортного места?
– Батюшка сменился…
В поисках «тЁплого» места
…И заколесил я, просвещённый другом Германом, по окрестным храмам нашего района в поисках работы по охране золотых куполов! Куда ни приду – всюду невезуха. Зашёл в соседний храм познакомиться с церковным сторожем и по привычке говорю ему:
– Здравствуй, отец Игорь!
Мой будущий собеседник ласково так, по-доброму усмехнулся и отвечает:
– Я, конечно, отец: у меня двое детей и внуки уже есть. Только «отцом» в церковном смысле меня величать неправильно. Это вы так к отцу Виктору обращайтесь, настоятелю нашего храма.
И потекла наша беседа о житье-бытье церковных сторожей. Выяснилось, что мой собеседник вступил в эту должность не случайно, воцерковленная супруга привела его в храм-новодел, а вообще-то он инженер-айтишник; устраивает его в этой работе режим и хоть и невысокий, но стабильный приработок. Всё остальное (как и рассказывал мой друг Герман) протекает по-сторожевскому: верный член команды батюшки, незаменимый помощник его во всех храмовых хлопотах. В компаньоны меня «не отец» Игорь не пригласил. Более того, попросил не писать о нём, потому как на такие откровения ему надо у батюшки благословение получить.
Долго я так скитался и по храмам-новоделам, и по уже изрядно намоленным. Просился хоть на недельку, хоть на суточки «посидеть тёплой, бархатной ночью у калитки храма и понаблюдать, как в свете полной луны над золотыми куполами порхают белокрылые ангелы». Всюду мне давали вежливый, но твёрдый от ворот поворот. «Почему?! – взмолился я своему духовнику. – Ну что за проблема: дать возможность человеку окунуться в блаженную ауру церковной жизни? Я ж не в иереи напрашиваюсь!» Духовник мудро улыбнулся и благословил меня побеседовать с Олегом Б., сторожем и помощником настоятеля храма, который мы начинали строить ещё до нападения на нас неведомой заразы по имени «ковид».
– Сторож – лицо любого храма, его визитная карточка, – приоткрыл мне Олег одну из тайн церковного двора. – Он первый открывает калитку церковной ограды утром и встречает весь причт и всех прихожан. Для каждого у него должно быть припасено что-то доброе и приятное: улыбка, слово приветствия, поддержки. Представь себе человека, идущего в храм с душевной болью, которого встречает хмурый и неприветливый сторож! В такой храм и ноги в следующий раз не понесут. Сторож – хозяин церковного двора: он новичку-прихожанину и имя батюшки подскажет, и в нужный вход направит, и название праздника напомнит, и расписание службы, и дорожку в туалет укажет – всей храмовой информацией должен владеть сторож. Он доверенное лицо прихода. Всех видит, всё обо всех знает и… обо всём молчит. Именно поэтому, нанимаясь на службу в храм, надо обращаться прежде всего не к местным или бывшим сторожам, а к настоятелю храма. Лишь ему дано определить, подходит ли человек к такой службе или ему лучше поискать рабочее место попроще.
Едва ли один из двадцати соискателей места сторожа при храме удерживается на этой работе больше двух-трёх лет, привёл мне статистику Олег. Не случайно, что большинство надёжных сторожей приходят на эту работу по рекомендации своих воцерковленных близких: жён, родственников, друзей. Первого встречного в храм на работу никто не возьмёт. Потому, посоветовал мне собеседник, надо мне поработать сторожем в храме годок, а потом уж определяться на дальнейшее служение.
…Так и не удалось мне протиснуться на храмовую территорию сквозь церковную ограду, как это получилось у одной прихожанки.
Невыдуманные истории
из жизни церковных сторожей
(вместо послесловия)
Так бывает. Ничто не предвещает тревог или волнительных перемен. Дела и события развиваются гладко, одно за другим. Так было неделю назад и вчера. Сегодня тоже всё на службе и дома закончится просто, обыденно и благополучно. Особенно если работа твоя сосредоточена в храме, где весь ритм жизни подчинён строгому распорядку. В назначенный час сторож открывает калитку церковной ограды для сотрудников и ранних прихожан, в строго определённый час запирает её до утра. Чтобы никакой случайный прохожий или опалённый душевной нуждой прихожанин не вломился на территорию, где всё подчинено служению Господу. Ничто не может изменить этот веками поддерживаемый в приходах столицы порядок. Разве что какое-нибудь чудо совершится. Но такое случается так редко (особенно в наше преисполненное бытовыми чудесами время), что даже и не стоит церковному сторожу быть, как говорится, настороже. Ключ в замке калитки церковной ограды повернул – и всё, отмолились до заутренней службы. Так было и в этот тихий и спокойный заснеженный московский день накануне праздника Рождества Христова.
Юрий, мой знакомый журналист и литератор, а по совместительству церковный сторож, замкнул калитку церковной ограды и приготовился к тотальному обследованию всех уголков храма и храмовой территории. Таков порядок «церковной вахты», говаривал он, будучи в прошлом моряком на подводной лодке. Ничто не насторожило его в состоянии культового объекта, который он охранял уже больше десяти лет. Каждый уголок, где мог бы спрятаться лихой, или просто заблудший, или неординарный человек (помните знаменитое желание сатирического персонажа перекусить или переночевать «в Греческом зале» Пушкинского музея?), сторожем был обследован и принят под охрану. Проще говоря, в храме было пусто и тихо. Впрочем, один субъект беспокойства всё же был. В тёмном углу храма, там, где располагаются скамейки для совсем уж немощных старушек, перед образом святого Николая-угодника молилась молодая женщина. Долго молилась, распластавшись перед образом так скорбно и смиренно, что отрывать её от молитвенного состояния Юрию показалось неудобным и неуместным. Прервать человека в молитвенном состоянии – всё равно что перерезать шланг кислородной подушки у больного. Духовное питание останавливается.
– Я решил сходить в свою бытовку, а потом, как дамочка закончит молиться, открыть калитку и выпустить её, – рассказывал мне Юрий, когда я спросил его о том, случаются ли в работе церковных сторожей чудеса. – Вернулся из сторожки в храм, а… дамочки уже и след простыл. Я – к калитке. Заперта. Я – по всем уголкам храма. Пусто. Я всю территорию прочесал. Ни души! Испарилась? На небеса вознеслась вместе с молитвой? Под оградой не пролезешь – пригнана плотно. Через неё, двухметровую, с заострёнными прутьями, не перемахнёшь. Да и женщина всё-таки. Вряд ли на такое решится. Хоть и говорят, что смелость города берёт и среди дамочек бывают натуры десантного покроя. Короче, позвонил настоятелю. Доложил о такой «пропаже». Тот недалеко отъехал от храма, развернулся и быстренько прискакал в своё священное ведомство. Вместе ещё раз обследовали и храм, и территорию. Не нашли богомолку. Исчезла! Так всю ночь и не смыкал глаз, топтался вокруг храма (повод для беспокойства был, тогда по столичным храмам прошла волна охоты на древние иконы и ценную церковную утварь). Успокоился только после сдачи объекта под присмотр своего товарища. Чем не чудеса, скажешь?!.
– Однажды мы закупили несколько елей для украшения храма на праздник Рождества Христова, – рассказывал мне мой духовник. – Установку их в храме поручили нашему сторожу Сергею. Он наотрез отказался устанавливать деревца в обычные треноги. Решил посадить их в горшки с землёю. Мы было запротестовали: земля, мусор, грязь в храме на праздник. Но он упёрся: мол, всё будет как надо. Мы уступили. Долго он с ёлками возился, подбирая ёмкости, оттаивая землю, добытую неизвестно где. Но результатом его усилий было настоящее чудо! Когда пришла пора отправлять ёлки в утилизацию, выяснилось, что срубленные топором деревца… пустили корни! Не Божий ли промысел явился нам?! Сергей укутал ёмкости с ёлками тёплыми вещами и весной высадил их у храма. Сейчас эти Серёжкины «чудотворные ели» уже ушли вершинами далеко в небо. Вот вам и чудо, сотворённое не каким-либо великим святым чудотворцем, а обычным человеком на службе у Господа в храме.
Олег Б., притормозивший мои искания места сторожа в храме, сподобился писать родословную своей семьи по дневникам своего отца. Тоже не случайное занятие человека, работающего в храме рядовым сотрудником. Так, почти каждый мой собеседник-сторож становился во время работы при храме причастником к чему-то необыкновенному, не свойственному в его обычной мирской жизни. Герман Арутюнов, к примеру, стал настоящим писателем и философом, написал замечательную книгу о нашем бытии «Отражение цветка. Для тех, кто любит думать». Кстати, чуть не забыл рассказать, чем закончилось чудесное исчезновение богомолки из храма, в котором сторожевал Юрий.
– Прошло несколько дней с того волнительного момента, – дорассказал коллега свою историю, – и, о чудо! исчезнувшая в пространство дамочка снова появилась в храме! Я – к ней, как в известном романсе: «Куда, куда вы удалились?!» Она просто: «Сквозь прутья церковной ограды пролезла». – «И всё?!» – переспрашиваю. «И всё», – отвечает. У меня даже потом мысль появилась о том, чтобы некоторых прихожан тоже калибровать через церковную ограду. А то они даже после Великого поста в калитку едва протискиваются.
Я тоже, как и Юрий, немножко расстроился, услышав такой простецкий финал замечательной церковной сказки о том, как, мол, «жила-была грешница, помолилась в храме святому усердно и тут же вознеслась на небеса». А может быть, такая концовка и к лучшему. Видимо, прав Герман, когда снизошло на него в храме такое откровение, как «видеть в обычном необычное, искать во всём глубинный смысл, открывать непознанное, – это Божий дар, который не всем даётся».
Кхе, кхе, кажется, в этой фразе есть намёк и на меня. Поэтому завершим наше повествование традиционным «что Бог ни делает, всё к лучшему».
Послесловие к послесловию
Прочитал Олег Б. всё, что я написал выше, и сказал:
– Ересь полнейшая! Если бы ты принёс свой материал по время Великого поста, я бы его и читать не стал. – Ничего себе резюме соискателю места… сторожа!
Почитала мои околоцерковные заметки моя духовная наставница и сказала:
– Написано всё верно и замечательно. Только опубликовать невозможно.
– Но в чём же истинная причина недоступности этой темы для публичного разговора?! – возмутился я.
– Она есть, – ответила матушка Анна, – и называется просто – «торжество Православия».
Как говорится, здрасьте вам!..
Ничего себе работёнка – сторожем у «тихой пристани»…
