Жить
в твоей голове
Руслан ЛЮБАРСКИЙ,
г. Брянск
Родился 9 мая 1992 года в Брянске.
Кандидат филологических наук, поэт. Автор более 50 научных публикаций. Стихи печатались в периодической печати.
Член Совета молодых литераторов (Брянск).
В сердце Запада, напрочь лишённого сил
И прошедшего множество врат,
Меня спросит владыка: «Ты в чём нагрешил?»
Я в ответ лишь поглажу Амат.
Не скажу я ему, что утратил контроль
Над питомцем, что был мне так мил:
В моём внутреннем мире мифический Сколль
Золотую звезду проглотил.
Там, над пропастью, мимо некошеной ржи,
Никого не стараясь спугнуть,
Ты гуляла по улицам тёмной души,
На столбе зажигая луну.
Все мы знаем, что ныне лежит на весах.
Что-то большее – мы лишь одни.
Я как есть появлюсь у судьи на глазах.
Ты же сердце моё сохрани.
Я сижу на полу.
Я, наверное, просто устал.
А на небе ночном, разрезающий мглу,
Одиноко горит бэт-сигнал.
Люди жаждут огонь.
Прометей – это только лишь миф.
В каждой камере сердца находится конь,
Изнутри разрывая мой мир.
Приходи погостить.
Здесь прекрасный на вид ипподром.
А сосуды и клапаны – будто мосты,
Чтоб удобно кататься верхом.
У тебя теперь конь.
Отвлекись от езды, посмотри:
Представляя собой инфернальную хтонь,
Четвертуют мой мир только три.
Я надел свой костюм.
Взял огонь и вперёд побежал.
Ты всё знаешь: устав от лихих авантюр,
Я внезапно включил бэт-сигнал.
Кали
– Ай, больно.
– Прости.
– Дорогой, ты, наверное, шутишь?
– Не буду так больше.
В ответ я услышал: «Нет, будешь».
А люди в слезах на колени покорно упали.
На этой планете танцует кровавая Кали.
Держу за спиной для тебя акварельную розу.
– Она в целлофане? Так розу обычно не носят.
А люди, упав на колени, внезапно узнали:
Вся наша планета – танцпол для божественной
Кали.
Четыре руки. Две из них держат страстное
сердце.
– Его не теряй.
– Дорогой, я прошу, не усердствуй.
А люди стоят на коленях в глубокой печали.
Не скоро закончится танец божественной Кали.
Придумал недавно негласное правило Рудры:
Обнимешь в четыре руки – и проявится чудо.
И дан будет день – Кали сгинет в кровавом
закате.
Взойдёт золотая звезда под названием Шакти.
Словно путник усталый, которому видится
Мекка
(Её свет очень близок и вроде бы очень далёк),
Я иду за тобою по крыльям сорок через реку.
Но она разлилась. Дотянуться – не хватит
сорок.
Где-то лодочник рядом. Он ждёт мою душу во
мраке.
– Драхму дать, перевозчик? Не хочешь? Тогда
не вези.
Я дойду по мосту, что построен из старой
бумаги,
На которой про нас написал я живые стихи.
Моя камера – сердце. А солнце крадётся
за шторой.
– Не отвесишь на время? Настанет покой и уют.
Ты моя Эвридика, а я тот поэт, за которым
Даже духи Аида на свет никогда не пойдут.
Словно путник усталый, достигший искомую
Мекку
(Она просто сияла одна на другом берегу),
Я добрался к тебе по ступеням из строк через
реку.
Ты стоишь предо мною – а за руку взять
не могу.
Девушка, читающая книгу Джека Лондона
Где наклейки с бутылок пустых жизней
яростно содраны
Вездесущего времени ржавым и острым
ножом,
Я иду за тобою, о девушка с книгою Лондона,
Будто бы за последним оставшимся здесь
фонарём.
Ты читаешь о людях в какой-то трагической
повести,
И они появляются там, где мы, по волшебству.
Прочитай в моих виршах о парне тоскующем
новости,
И тогда на мгновение я, может быть, оживу.
Не давай же понять своим взглядом, меж
строк проникающим,
Что всех нас только в книгах и любят
и преданно ждут.
Меня греет твой свет, по холодному миру
блуждающий
В предвкушении где-то найти долгожданный
приют.
В этом мире, где люди судьбой беспощадной
измотаны,
Где пустых дней бутылки все сдать поскорей
собрались,
Продолжай, умоляю, о девушка с томиком
Лондона,
Наполнять мою душу надеждой на новую жизнь.
