Пять принципов Михаила Чичканова
Как он руководил Тамбовщиной
Марина СТРУКОВА
20 марта 1918 года пост председателя Тамбовского губернского исполкома занял Михаил Дмитриевич Чичканов, ему было 28 лет. Территория губернии составляла 66 тыс. кв. км, население – 4 млн человек. Чичканов не имел управленческого опыта, но выполнил свой долг.
Михаил Чичканов родился 22 (9) октября 1889 года в семье с казачьими и русскими корнями. Его отец, Дмитрий Иванович, уроженец с. Беляевка Тамбовского уезда, после армейской службы остался в Тамбове, где работал писарем и на общественных началах был старостой церкви на Воздвиженском кладбище. Мать, Мария Ивановна, по семейному преданию, была родом из Славянска на Донбассе.
Кроме Михаила, в семье росли три дочери – Мария, Лидия, Зинаида. Семья была очень религиозной, здесь соблюдали православные традиции, часто посещали церковь. В то же время старались дать образование детям. Дочери учились в гимназии, сын – в реальном училище. Получив среднее образование, Михаил поступил в Петербургский политехнический институт, сначала пытался учиться сразу на двух факультетах, экономическом и механическом, но потом выбрал механический.
По словам близких, в политику Михаила привели такие черты характера, как справедливость и доброта, – в социализме он увидел решение проблем простого народа. В 16 лет посещал эсеровский кружок Марии Спиридоновой, в 19 лет вступил в РСДРП, стал большевиком. Оказавшись в Санкт-Петербурге, много времени посвящал партийной работе. Был корректором, автором и распространителем «Правды», агитатором в студенческой и рабочей среде. Уже тогда его выбирали на руководящие посты, что могло обернуться только проблемами – Михаил отсидел в тюрьме за организацию забастовки на Путиловском заводе в период протестов, связанных со смертью Льва Толстого.
Летом Михаил проходил студенческую практику и работал на железной дороге. Сначала был слесарем, затем помощником машиниста в Лисках и Борисоглебске, зарплата была один рубль в день. «Сегодня впервые вёл паровоз», – восторженно писал он домой.
В годы Первой мировой войны как представитель комиссии от Главного артиллерийского управления служил на военных заводах США, проверяя боеприпасы, которые Россия закупала для своей армии. Обстановка на службе была неспокойной. С одной стороны, немцы вели диверсионную войну против таких предприятий, то и дело там происходили пожары и взрывы. С другой стороны, браковщики находили недостатки в произведённом оружии, что не нравилось ни американцам, ни русскому руководству комиссии, которое предпочитало не обременять себя излишним контролем.
Иногда этот период ошибочно называют эмиграцией, но Михаил никогда не планировал эмигрировать и писал сестре Лидии: «Каждый день собираюсь в Россию. Чувствую, что выдержу не больше двух месяцев ещё. С большим удовольствием, пожалуй, пойду в окопы, чем оставаться здесь». Вскоре после Февральской революции он вернулся в Тамбов и сразу погрузился в политическую деятельность – выступал на митингах, организовал мирное разоружение «Ударного батальона», где состояли сторонники Учредительного собрания, и большевики пришли к власти без единого выстрела.
Отсутствие достойных кадров – вот с чем председатель губисполкома столкнулся прежде всего. До революции большевиков на Тамбовщине было мало, а после в партию стали принимать всех лояльных новой власти, такова была политика Центра. Поэтому на ответственных постах в уездах порой оказывались непорядочные люди. Второй проблемой стала деятельность таких партийцев. Третьей проблемой являлось сопротивление жителей реализации декретов. Это не считая трудностей в хозяйственной и социальной сфере.
Михаил Дмитриевич быстро выработал свой стиль управления. Пять принципов, которых он придерживался:
– централизация. В губернии всё решает губисполком, который, в свою очередь, не противоречит Центру;
– законность. Чем выше должность, тем серьёзней спрос. Без поблажек для коммунистов;
– справедливость. Интересы простого человека в приоритете. Привилегии недопустимы;
– открытость. Данные о финансировании, от смет проектов до зарплат, публикуются в прессе. Критика в адрес чиновников – тоже;
– народосбережение. Главной для Чичканова была забота о населении.
Такой подход диссонировал с продразвёрсткой и некоторыми другими распоряжениями правительства, которые был обязан выполнять губисполком. Поэтому в прессе появляются подробные объяснения происходящего – Чичканов считал, что люди должны понимать и сознательно принимать политику советской власти.
Врагов он видел в разрухе, безработице, эпидемиях, угрожавших населению. На заседаниях губисполкома предоставляют особые полномочия медработникам, обсуждают финансирование больниц и уборку города. Действовал Бактериологический институт. Когда повысилась заболеваемость оспой, он поставил вакцину для организованной губисполкомом прививочной кампании.
Много внимания уделяли детям: от борьбы с беспризорностью до организации отдыха. Были решения, которые смотрятся очень современно. Для матерей, которые оказались в трудной финансовой ситуации, был создан кризисный центр. Назывался просто – «убежище». До революции действовал как Дом подкидышей, где женщина оставляла новорождённого и уходила. Но теперь мать имела возможность не расставаться с ребёнком, а устроиться в это учреждение кормилицей на зарплату. Женщине давали возможность привыкнуть к ребёнку и со временем найти работу, чтобы обеспечивать его и себя. С женщинами работали специалисты, консультируя, как ухаживать за детьми.
Ещё одной группой населения, требующей помощи, были инвалиды-фронтовики Первой мировой. Некоторые были одиноки, или семьи от них отказались. Для таких солдат был построен приют в Тулиновке под Тамбовом, а также в Спасском, Кирсановском, Шацком уездах. Также работала протезная мастерская. Без поддержки не остались ни пленные, ни беженцы, кому‑то работа и гражданство, кому‑то пособие и приют.
Работа в губисполкоме при Чичканове была далеко не комфортной, партработники должны были жертвовать своими интересами. Характерные примеры: 20 марта 1919‑го в Тамбове стало заканчиваться топливо, губисполком запретил отопление советских учреждений. Оставшиеся дрова приказал разделить между больницами, богадельнями, пекарнями. Трудно представить современного руководителя, который согласился бы мёрзнуть в кабинете ради простых граждан.
14 января 1919 года в Москву отправили отказ от спецпайков для всех отделов губисполкома: «Слушали: заявление заведующего отделом Труда, что в Губвоенкоме и других отделах происходит выдача продуктов не на общих с остальными трудящимися города основаниях, что вносит смуту в ряды трудящихся, расстройство в работу учреждений и вызывает справедливые нарекания против Советской власти. Постановили: возбудить ходатайство в Центре, чтобы всякие специальные пайки Губвоенкома и прочих были бы отменены» (РГАСПИ. Ф. 2. О. 2. Д. 25795).
Заседали почти каждый день, решая сотни вопросов, во всём нужно было разбираться, за всё отвечал председатель. Сестра Чичканова, Зинаида, вспоминала, что он появлялся дома на несколько часов, смертельно уставший, а порой проводил ночь за работой. Другая сестра, Лидия, говорила, что если брат находил время пообедать дома, сразу затевал диспут о политике с её мужем, отставным офицером Пантелеймоном Грушинским, тот критиковал большевиков, а Михаил убеждал признать их правоту.
Чичканов стремился поднять образование и культуру Тамбовщины на высокий уровень. 9 апреля 1918 года губисполком постановил: «Признать необходимым существование Университета в Тамбове». Вуз получил помещение и финансирование, открытие состоялось осенью. Сейчас пишут, что были только агрономический и педагогический факультеты. Но на заседании губисполкома 22 июля 1919 года утверждена смета по приспособлению здания для 2‑го курса медицинского факультета. Планировали создание лесного. Но после ухода Чичканова вуз потерял поддержку – его разделили на два института, потом превратили в рабфак, прозябание длилось десятилетия, до 1994 года, когда ТГУ возродили и назвали в честь Г. Р. Державина.
В 1918‑м Тамбовское музучилище преобразовали в народную консерваторию, в 1919‑м она стала государственной, но после ухода Чичканова её сделали техникумом. Только в 90‑е она вновь получила статус вуза как Музыкально-педагогический институт им. С. В. Рахманинова.
Создали народный театр, первая постановка состоялась уже в мае 1918 года, а за сезон поставили 50 спектаклей. В городе выступали духовой и симфонический оркестры, народный хор. Работал кинематограф. Пополняли фонд музея. В сёлах появилась сеть народных домов – будущих ДК.
Удивительно, но в обстановке военного коммунизма по Тамбовщине регулярно шествовали крестные ходы, которые разрешал губисполком. Прошёл церковный съезд с выборами епископа. К Пасхе населению выдавали дополнительно продукты и муку. Основные православные праздники утвердили выходными, получилось 10 дней. Обо всём этом можно прочитать в «Вестнике Тамбовского губернского отдела управления» за 1919 год.
Губисполком и сам порой не работал в православные праздники, причём оповещал об этом всю губернию. С заседания под председательством Чичканова: «Постановлено: в двунадесятый праздник 6 августа по старому стилю (Духов день. – М. С.) работ не производить. Работы в Военном и Продовольственном комиссариате производить в течение 3 часов» («Известия» № 136, Тамбов. 1918 г.).
Конечно, для Церкви настали сложные времена, по всей стране закрывали монастыри – такова была политика правительства. Но когда чекисты попросили у губисполкома Трегуляевский монастырь, получили отказ. В других обителях им тоже не давали помещений до ухода Чичканова.
17–19 июня 1918 года в Тамбове произошёл мятеж, который возглавила группа офицеров, настроенных контрреволюционно. Чичканова арестовали, собирались судить и расстрелять. Но красноармейцы пришли на выручку и восстановили советскую власть. Родственники двух схваченных чекистами братьев-офицеров Николая и Александра Аносовых обратились к Чичканову за помощью через его тётушку, когда‑то бывшую у них служанкой. Казалось бы, он не должен помогать идейным врагам, но лично приехал к несчастной семье и пообещал освободить арестованных, предупредив, что им стоит сразу скрыться из города. Обещание выполнил. Об этом пишет родственница Аносовых, Е. Дьякова.
В период военного положения летом – осенью 1919 года, когда население разрушало позиции укреплённого района вокруг Тамбова, Чичканов просто обязывает восстановить их. А за разграбленные горожанами во время рейда Мамантова склады полагался обычный штраф.
Чичканов был снисходителен к обывателям, считая их непросвещёнными по вине царизма людьми. Но строго спрашивал с партработников, нарушивших закон. Открывая IV съезд Советов в Тамбове, возмущённо констатировал: «Наблюдались случаи недопустимого действия в уездах губернии некоторых Исполкомов и позорного поведения их членов, например, в Шацке, Усмани, Темникове, где имели место пьянство, мародёрство, насилие над женщинами и терроризация местного населения». Он призывал «раз и навсегда положить конец подобному злу», «карать беспощадно примазавшихся мерзавцев и негодяев».
Губисполком сообщает в прессе: «За пьянство и безобразия почти весь Шацкий исполнительный комитет посажен в тюрьму. Токарёвская коммунистическая ячейка за те же художества заперта в подвалах Чрезвычайной комиссии. Беспощадная расправа угрожает всякому, осмеливающемуся от имени коммунистов или Советской власти издеваться над рабочими и крестьянами».
Поскольку работа советских учреждений на местах осложнялась нарушениями, от которых страдало население, губисполком предложил создать школу инструкторов, которые будут направлены в уезды для контроля и разъяснения людям новых законов. Выпускники этой школы продолжат работу и после ухода Михаила Дмитриевича.
Губисполком советовал жителям сообщать о нарушениях, допущенных большевиками, убеждал не бояться. Чичканов и сам не боялся. По документам губисполкома прослеживается конфликт с ЧК, попытки контролировать её деятельность – ревизии, лишение полномочий, приказы сдать конфискат, закрытие лавки для чекистов. Сторонник чистоты партийных рядов нажил опасных врагов.
Заключительный пример говорит о Чичканове как о дальновидном руководителе. В 1919 году он организовал строительство узкоколейки Тулиновка – Тамбов для подвоза дров и торфа. Но в 30‑е её разобрали – город перешёл на уголь. Об узкоколейке вспомнили в 1941‑м, когда предприятия на время лишились донбасского угля. Оказалось, она жизненно необходима. Дорогу срочно восстановили, поставки по ней торфа и дров спасли город.
Между прочим, на заседании 17 июня 1919 года под председательством Чичканова обсуждали постройку железной дороги Муром – Тамбов – Таловая. Но планам не было суждено сбыться.
14 октября 1919 года, за неделю до тридцатилетия, Михаил Чичканов был убит, когда охотился близ с. Чернавка вместе с председателем контрольной комиссии Сергеем Клоковым и аптекарем Дмитрием Клюшенковым. Осталась вдовой двадцатисемилетняя жена Маруся и сиротами дочери – годовалая Таня и трёхлетняя Оля.
Вспоминает племянник Чичканова, профессор, доктор физико-математических наук Н. П. Грушинский. В 1919‑м ему было четыре года, но он многое запомнил: «Телеграмму принесли в обед 14 октября, когда все сидели за столом в нашей маленькой столовой. Обед был праздничным, день Покрова Богородицы. Собралась вся семья, и пришёл папин знакомый или дальний родственник Василий Островский.
– Миша убит!
Помню замешательство, прерванный обед, слёзы…
Далее из рассказа тёти Маруси, со слов Клюшенкова. Ранним утром, отстреляв несколько птиц, охотники отправились в лодке вылавливать их из воды. Подплыли к птице, дядя Миша перегнулся через борт, чтобы достать её. В этот момент из кустов раздалась команда: «В доктора не стрелять!» – и треск ружейных выстрелов. Дядя Миша упал в воду. Сергей Клоков – в лодку. Доктор Клюшенков, живой, испуганный, подгрёб к берегу, где его ждали убийцы. Они отвели его в какую‑то избушку, велели два часа не выходить. После этого можно идти на станцию подавать телеграмму. Убитых старательно спрятали в камышах. Потом, говорят, несколько дней искали».
Похороны состоялись 24 октября в 16:30 и удивительным образом сочетали гражданскую и религиозную панихиды. Сначала был митинг у могил революционеров Катина и Кузнецова, где с Чичкановым прощались однопартийцы и звучали революционные речи, а затем гроб понесли к семейному захоронению Чичкановых в центре Воздвиженского кладбища, и там состоялось отпевание со священником. Когда гроб опускали в могилу, прозвучали оружейные залпы – погибшему отдали воинские почести.
Власть обвинила в гибели Чичканова «антоновцев». Но его племянник, профессор Н. П. Грушинский, в мемуарах размышляет, не убит ли тот «по тайному приказу», и цитирует слова жены Чичканова: «Гибель Миши – дело рук ЧК, с которой он был не в ладах». Мной обнаружен документ, где сказано: «сотрудник Губчека Екимов, участник убийства т. Чичканова» (ГАСПИТО. Ф. 840. О. 1. Д. 1091. Л. 7). Тема требует дальнейшего изучения.
Михаила Дмитриевича Чичканова надо помнить как достойного человека и добросовестного руководителя, который сделал для Тамбовщины всё что мог в условиях послереволюционного хаоса: заложил фундамент нового советского образования и культуры, обеспечил медицинское обслуживание и социальную поддержку населения, боролся с преступностью в партийной среде.
Жаль, что ранее никто из историков и краеведов не обращал внимания на яркую трагическую судьбу «большевистского губернатора», как называл его народ. Думаю, в Тамбове не хватает памятника Чичканову.
Источники:
«Вестник Тамбовского губернского отдела управления» за 1919 г. (Тамбовская электронная библиотека).
Протоколы заседаний Тамбовского губисполкома за 1918–1919 гг. (ГАСПИТО).
Е. Дьякова. «Мы все живём поверх страны, пропавшей без вести».
Личное дело студента М. Д. Чичканова (ЦГИА СПб.).
Личное дело служащего ж/д М. Д. Чичканова (ГАВО).
Воспоминания современников М. Д. Чичканова, собранные А. Стрыгиным (ГАКК).
Воспоминания близких М. Д. Чичканова.
