Дорогие мои
мальчишки…
Олег ИВАНОВ,
заслуженный тренер России
Поводом для написания этого очерка послужила командировка в город-герой Волгоград, на студенческие соревнования по футзалу среди сильнейших вузов страны в преддверии празднования 80-летия Победы в Великой Отечественной войне.
Близко столкнувшись на этом турнире с молодыми футболистами и студентами из разных регионов страны, я с интересом наблюдал за ними: как они ведут себя на спортивном ристалище, в быту, как общаются между собой, о чём говорят и мечтают, чего хотят от жизни, кем хотят стать…
Так я познакомился с ребятами из команды «Далевец» Луганского государственного университета имени Владимира Даля. Собрались мы в номере старшего тренера Валерия Туркина. Сравнивая подопечных Валерия со своими студентами, я обратил внимание на их не по годам особую серьёзность, взрослость рассуждений, в целом не свойственную большей части молодого поколения россиян, не имеющих за своими плечами тех переживаний, трудностей, жестокостей, с которыми напрямую соприкоснулись их сверстники из Луганска.
Мне было интересно узнать, как они живут, учатся, занимаются спортом, о чём мечтают в наше непростое время, когда на западных границах России идёт специальная военная операция, ежедневно летают дроны, льётся кровь, в любой момент может оборваться любая жизнь, и особенно это касается Донецкой и Луганской народных республик… Ощущают ли они страх за себя, за своих родных, близких, друзей?
– Ну да, бывает страшно, – отвечает Николай Калинин. – Ты не знаешь, откуда и в какой момент может прилететь снаряд, ракета или дрон. Поэтому опасаешься, конечно, но мы люди привыкшие и как-то особо виду не подаём. Учимся, у нас проходят пары, как и в любых институтах, тренируемся регулярно, проводим товарищеские встречи…
У меня нестандартная ситуация в том плане, что с 2014 по 2022 год мой родной посёлок Станица Луганская, что в 10–15 минутах езды от самого города, находился всё ещё под контролем Украины. С 14–15 лет я вынужденно жил там. У меня мама официально работала ещё на той стороне, и ежедневно ей приходилось пересекать так называемую границу, она вставала чуть ли не в 3–4 утра, стояла в очереди на автобус, ехала и возвращалась потом обратно чуть ли не в 8–9 часов вечера. То есть адски всё это было…
С 2014 по 2015 год я помню, как мы ходили за водой… Мне было около 8–9 лет – да мы все здесь приблизительно одного возраста. Магазины как таковые не работали. Просто приезжала какая-то машина, «Газель» или что-то ещё, открывала свои створки, люди, просто как муравьи, набегали на все продукты, потому что дефицит был колоссальный. Воды питьевой также не хватало, свет был по часам, и вода была по часам…
Повезло, что у меня вся семья оказалась вместе. То есть в сам период начала боевых действий мы все были вместе, помогали друг другу, жить-то всё равно нужно. Жизнь на этом не заканчивается. У меня и у отца многие друзья погибли – в том числе и моего возраста. Ребят 9–10 лет, 12–13 лет хоронили – они погибали при обстрелах, и началось это летом 2014-го.
…Прошли годы, прошло детство – в постоянных лишениях и тревогах. Но ребята выжили, не по годам повзрослев. Поступили в университет, учатся, играют в футбол. О чём они думают сегодня?
– Для меня самая главная мечта… знаете, смотрю по телевизору, и у многих футболистов – машины, шикарная жизнь, а у меня она связана с родителями, с тем, чтобы обеспечить им нормальные условия для проживания. Я вижу, как родителям тяжело. Очень нестабильная ситуация. До войны у отца было достаточно серьёзное предприятие на уровне области. Всю свою жизнь он работал водителем «КамАЗа» и продолжает по сей день, в 60 лет, работать не покладая рук. За баранкой до сих пор. Приходилось даже под обстрелами иногда ездить, чтобы заработать на кусок хлеба для семьи…
Детская моя мечта, думаю, как и у многих ребят, которые выходили во двор играть, – это, конечно, стать профессиональным спортсменом, но в таких, скажем так, реалиях годы юности в связи с этими военными действиями выпали. Поэтому сейчас отталкиваемся немножко от другого, становимся бо́льшими реалистами, и хочется пойти работать по своей специальности, иметь мирное небо над головой, потому что мы живём в определённом районе, в котором относительно недавно был прилёт. Погибло 5–6 человек, полностью «высыпался» подъезд, и эта история заставила меня пошатнуться, потому что мы уже достаточно давно в нашем городе не слышали таких сильных звуков обстрела. На момент этого прилёта я был дома, вся пыль поднялась настолько высоко, что просто забила все квартиры… Хотя именно в сам город прилётов на порядок меньше по сравнению с тем же Донецком: если сравнивать, там ребята страдают на порядок сильнее.
– Есть ребята-футболисты, которые участвуют в СВО?
– Да, у нас же помимо мини-футбольной команды есть ещё команда по большому футболу, которая участвует также в Национальной студенческой футбольной лиге. И получается так, что мы тренировались с одним игроком, который потом ушёл на СВО и, увы, погиб.
– В большом футболе, как известно, в отличие от футзала, тренируются и играют на полях под открытым небом, куда в любой момент может «прилететь»…
– Просто со временем привыкаешь к этому. Жить-то нужно. Хочется и в футбол поиграть, и наслаждаться жизнью, потому что сидеть всё время взаперти, бояться – не особо правильно. Да, может быть, в какие-то моменты было небезопасно, но мы старались выжать максимум. Когда я поступил, у нас, слава богу, таких ситуаций не было, но вот у нас ещё один вуз имеется – педагогический институт. Там ребят, наверное, месяц-два назад эвакуировали экстренно в связи с опасной ситуацией, с минированием…
Продолжаем учиться, чтобы получить специальность, впоследствии по ней работать, устранять нарушителей закона, бандитов, преступников, чтобы, скажем так, было их как можно меньше. Знаете, в период с 2014 по 2015 год процветал бандитизм. Сейчас – нет. Нет и ежедневных прилётов…
В разговор вступил Денис Власев:
– В 22-м году у меня папа воевал. Вернулся, всё нормально, полгода был на связи, а потом приехал. Семья, родители – все живы и здоровы. К опасности уже привыкли: как Коля говорил, это обыденно. Когда истребитель переходит на сверхзвук, ты привыкаешь к тому, что будет громкий хлопок. Изначально думаешь, что это страшно, непонятно, но объяснили, что это, и каждый день такое может быть по семь раз. Уже понятно, от кого прилетело, а когда от нас улетает… Хотя это странно, что мы в своём возрасте должны это понимать.
– А из вашей семьи кто-то участвует в СВО? – спросил я ещё одного из ребят.
– Да, отец мой воюет. Записался на контракт в 23-м году. Бывает, его отпускают, и я приезжаю к нему…
– Вы все молодые и, несмотря на все трудности, в которые с лихвой окунулись с детства, не бросаете спорт…
– Мне кажется, кто любит футбол, у кого есть желание, хочется постоянно на тренировки находить время, играть. Просто у нас маловато турниров. Есть свой чемпионат, кубок, мы играем, все друг друга знают. Но сейчас как-то пошло развитие: начали ездить за университет играть, чемпионат Содружества начался… В большой футбол играю каждый день на открытом пространстве. Приходилось заканчивать тренировку, когда прилетали беспилотники. Но не всегда: однажды прилетело в соседний завод, и все были в панике, но тренировку на большом поле не отменили.
– Не страшно было?
– Не страшно. В 2014 году мне было 11 лет, и я не уезжал никуда. Меня отправляли в Москву и Питер, но я не уехал. Нам с папой приходилось ходить за водой, за молоком. Мы стояли в огромной очереди. Тоже открытое пространство, только в 14-м году в любой момент могли просто люди подъехать на машине и расстрелять – человека убили у меня на глазах, прилетало в соседний двор, и к нам во двор прилетало, и поэтому моя психика, наверное, с 14-го года чуть не нарушилась, но кошмары не снятся: просто огрубелым становишься, если всё это увидеть в 11 лет. Просто хочется жить, чтобы не было этого.
– А вот, ребята, другим мальчишкам, семьям, тем, у кого никого не осталось, родители ушли на войну или погибли, вы помогаете?
– Я участвовал в этом, ещё когда в школе учился. Мы ходили к старикам, к малоимущим семьям, просто пообщаться с ними, чтобы поддержать их морально. У нас городок маленький, куда ни посмотри, все друг друга знают…
К разговору подключается Валерий Валентинович Туркин, тренер команды:
– В Луганском университете я работаю три года. Самое главное, знаете, что радует – что здесь же как бы денег особых не платится, но есть огромные слова благодарности. Ребята приходят с энтузиазмом. Я кричу на них, ругаюсь, но они же приходят, потому что им хочется играть, нравится футбол. И за это я ребятам очень благодарен.
Раньше была у нас первая детская академия по мини-футболу, а сейчас – замечательный Дворец спорта, состоящий из трёх залов, двух гостиниц. Это всё построил Юрий Михайлович Шацкий, он был президентом первого Луганского мини-футбольного спортивного клуба «ЛТК», «Луганская телефонная компания». Команда закончила существование, когда в 2014 году всё это началось. Он никуда из Луганска не выезжал, пёк хлеб, привозил воду людям… В Краснодаре есть Галицкий, а у нас – Шацкий. Он даёт нам бесплатно один из лучших залов. Мы там тренируемся, играем.
Заметно, как ребята рано повзрослели. С ними можно разговаривать уже, скажем так, на взрослые темы, не сюсюкать. И они достаточно открыты в общении. То есть если чем-то недовольны, не молчат. Война объединила. Знаете, у нас нет таких ребят, которые могут ставить кого-то выше, кого-то ниже. Дедовщины нет в команде. Все мы равны и стараемся друг другу помогать, потому что идёт война, но она победительная.
У нас ходил один мальчик на тренировку, был студентом, затем подписал контракт. Славик Лымарь его звали. Царствие ему Небесное. Он, получается, тоже выступал за наш университет и ушёл защищать Родину. И относительно недавно, наверное, около месяца назад, он вернулся «грузом 200». Вот так: молодые ребята, 18–20 лет, подписывают контракт и идут защищать Отчизну. Таких парней много, которые идут по стопам своих родителей, отцов…
– У вас же шахтёрский край. Шахтёры – народ такой, прошедший огонь и воду, спускаются в шахту на 5–6 километров… Без характера там делать нечего.
– Главное – когда есть возможность играть в футбол или заниматься другим любимым делом, нужно им заниматься. Ты не знаешь, что с тобой случится завтра. Просто нужно жить моментом. Пока есть возможность, делай то, что должен.
– На турнире ваши ребята общаются со сверстниками из Москвы, Питера, других городов России…
– Да, мы постоянно пересекаемся. Очень приятно на самом деле, что ребятам небезразлична наша ситуация. Просто хочется, чтобы пацаны из мирных городов России ценили это время юношества, когда ты можешь спокойно, беззаботно погулять… Я думаю, большинство из них даже не знают, что такое комендантский час, военное положение. А война, честно говоря, не отменяется…
– Вы – люди молодые, – обратился я к студентам, – у вас и учёба, и спорт, и с девушками встречаетесь. Пора и семью заводить, детей. Или пока не до этого?
– А о чём ещё думать? Если зацикливаться на одном, то не будет всё хорошо в жизни. Нужно думать о будущем. Как завести семью, ребёнка. Мы как бы вроде и молодые, а так-то мне вот уже 22… Но пока всё не закончится – да, как бы не до этого. Надо дожить момент.
У каждого из нас своя судьба. Я знаю, что и в 14-м году люди у нас расписывались в городе. То есть жизнь течёт. Мы научились жить вот в такой ситуации. Думаю, можно человека поместить в любую среду, и он из каждой будет пытаться выжать максимум. Мы эволюционировали. Привыкли к условиям. Да, они не такие благоприятные, но уж как есть. Даже ребёнок есть внутри каждого из нас – мы же играем в футбол, потому что хочется, потому что у нас выпали из детства годы, когда хорошо бы от души поиграть, и вот мы это нагоняем.
– Не жалеете об этих потерянных годах детства?
– Жалеют только мёртвых. Справились? Справились. И дальше справимся. Либо давать слабину, либо… В городе многие пошли в ополчение. В том числе футболисты, тренеры. Когда они приезжают с передовой, говорят: то, что там происходит, словами передать нельзя. И пока ты сам туда не попадёшь хотя бы на час – не поймёшь. Война!
Правильно вы выразились: мальчишки рано повзрослели. Всё сами делают. Это самостоятельность, ответственность, внутренняя самодисциплина. Помню, в 2014 году не было воды, а родители тогда ещё не работали. Поначалу мы ходили на какие-то колонки, потом и они перестали работать, но был яр, и в яру из трубы текла вода. Ну, естественно, эту воду кипятили. Я по соседям пробежался, собрал баклажки, был знакомый шофёр-маршрутчик, мы с ним сели, поехали, набрали воды… Меня мама искала, она не знала, где её ребёнок, просто куда-то уехал – никто не знает, никто не видел с кем, сказали, баклажки взял и уехал, и его целый день нет. Я приехал, всем воду раздал, думал, я молодец, но мама-то переживала. У нас ещё был сосед, у него была машина-«копейка», мы на ней ездили за продуктами, искали, кому что нужно было, помогали…
…Вот так живут, размышляют совсем ещё мальчишки, студенты из Луганского университета, на чью долю выпали непростое детство и юность. Их сверстники, в частности из нашей команды, к счастью, не испытали и, я надеюсь, не испытают таких потрясений. Они беззаботны, счастливы, радуются жизни, учатся… Конечно, когда ребята общаются со своими ровесниками из Луганска и те рассказывают им о своей жизни, они порой задумываются, и многие понимают, в какое непростое время живут.
Мне трудно судить, но кажется, после таких встреч, общений что-то поменялось в сознании моих ребят – в отношениях между собой они стали как-то добрее, внимательнее друг к другу, больше стали разговаривать на житейские темы, о своём будущем, своей специальности. Команда ещё больше сплотилась, ребята поддерживали, подбадривали друг друга в трудные минуты матчей, что и помогло нам успешно выступить на Всероссийском турнире по футзалу среди сильнейших вузов страны в Волгоградской области.
Наверняка не прошла для мальчишек бесследно и экскурсия на Мамаев курган: они узнали, как героически защищали их отцы и деды нашу страну, осмотрели памятник «Героям Сталинградской битвы» с главным монументом «Родина-мать зовёт!», братские и индивидуальные могилы, в которых покоится прах защитников Сталинграда… Ведь, что греха таить, многие представители молодого поколения, к сожалению, даже не представляют, что значит Мамаев курган для нашего народа, где земля на несколько метров вглубь пропитана кровью наших бойцов. Память об их подвигах должна жить в наших сердцах!
