Елена ЗАХАРОВА
поэт, кандидат филологических наук
Мосты сжигает за собою прошлое,
И лето догорает на кострах.
Но почему нам верится в хорошее
И светится улыбка на устах?
Ведь мы с тобою из другого времени,
Где нет обмана, зависти и лжи.
Тоску и боль мы лечим вдохновением
И понимаем, как прекрасна жизнь.
Не сбудутся тревожные пророчества,
И поутру растает страшный сон.
И мы уйдём из мира одиночества
В мир белых роз и алых парусов.
Тамбов
По линиям родных тамбовских улиц
Лазурный день их прошлое прочёл,
Увидел в синем небе целый улей,
В котором много золотистых пчёл.
Под фонарём луны сияет Цна,
И праздничного неба целина
Над молодыми парками Тамбова
Пролиться летней свежестью готова.
И воздух тих и свеж в ночи нежнейшей,
Как поцелуй Тамбовской казначейши.
Старый город спит, и сказка рядом.
Но стихам и песням не до сна.
Скромностью и красотой наряда
Радует глаза «голубка-Цна».
Не вернуть обратно день вчерашний –
Ведь не повернётся время вспять.
Солнце спит за Ясперовой башней,
И страницы книг старинных спят.
Но сорваться птицей с уст готово
В тишине ночной живое слово.
А легенду о родной земле
Сохранит тысячелетний лес.
Чудесам, как людям, надо верить.
Что леса тамбовские таят?
В полночь отворится дверь в пещере,
Выйдут мудрый Яспер и змея.
На холмы, как ливень, свет прольётся,
Тайну сохранит ушедший день.
Волшебство растает. Встанет солнце.
Сказка будет жить среди людей.
Первый снег как первая любовь.
И его приход, как праздник, светел.
Мы за чистоту перед собой
И перед любимыми в ответе:
Говорят, любовь всегда права.
Но когда она покрыта ложью,
Это лишь красивые слова,
И спасти её ничто не может.
Первая любовь как первый снег.
Пусть она когда-нибудь растает –
Старые и трепетные тайны
Расцветут сиренью по весне.
Словно белой розы лепестки,
Чьи-то руки снег бросают с неба.
Первые надежды и стихи
В нашу жизнь приходят с первым снегом
Татьяна РОДИОНОВА
учитель русского языка
и литературы лицея № 21
Мамонт
Ко дню рождения М. Ю. Лермонтова, вдохновлено стихотворением Е. Евтушенко «Последний мамонт»
Погиб поэт – похоронили
Не только тело, но и строки,
Неровную тревогу линий
И голос сердца одинокий.
Они учиться шанс имели,
Но всё ж ученью предпочли
Слепую ненависть гонений
И лжи смолистые ручьи.
Они считали, что возможно
Искоренить из списков века
Книгосожженьем осторожным
Слова любого человека,
Да только было невдомёк
Тем, кто дикарство звал законом,
Что чуткий шёпот этих строк
Затмит кричащие их догмы –
Те, что истлеют сквозь года
И канут в Лету неизбежно;
Но не исчезнут никогда
Мечты поэта и надежды
И будут жить, цвести в умах
Народа будущих столетий,
Забывшего об именах
Скупившихся на добродетель –
Тех, кто, растратив человечность,
Звал милосердием грехи –
Затмив их, будут живы вечно,
Как бивни мамонта, стихи.
Домой
Нас раскидает по стране
И за её пределы, может.
Мы разны костью, кровью, кожей –
Но одиноки наравне.
Мы затеряемся в морей
И гор названиях мудрёных,
В обрывках межгородней дрёмы,
В течении коротких дней.
И только лишь на выходных,
В свободную от дел минуту,
Из колледжей и институтов
Мы едем в крепость стен родных.
Там наша началась дорога,
Туда нас тянет кровоток,
И ищем мы всегда предлог,
Чтоб там побыть ещё немного,
Чтоб хоть бы раз за много лет
Себя почувствовать свободно
От взрослых дел и взрослых бед,
От споров, ругани и гонок
И чтоб, родных своих обняв,
Друзей не позабытых встретив,
Исчезнуть – в следующих днях
Всех завтрашних десятилетий.
Мы редко пишем для детей
Мы редко пишем для детей.
Мы, ими бывшие и сами,
Не оперируем словами
И понимаем всë сложней.
И удивительно мне то,
Что мир, который был мне близок,
Теперь – лишь пустота капризов,
Миг, обратившийся в ничто.
Ничто! Ведь нет ужасней слова:
Как будто прожитые годы
Без сожалений кто-то отдал,
Чтоб никогда не вспомнить снова.
Не вспомнить сказок перед сном,
Гирлянд мерцаний красно-синих,
Друзей, стоящих под окном,
На улицу зовущих с ними.
С годами память всë тусклее,
А строки скудны и плохи.
И как мы детскостью согреем
Свои недетские стихи?
Они звучать уж будут ломко
Для малыша, что их прочтëт,
Но не ребëнок не поймëт,
А мы в них – не поймëм ребëнка!..
Да. Мы не пишем для детей.
То тоньше нашего искусство –
Чтоб маленьких его судей
Задеть немаленькие чувства.
И в тишине читаю снова –
Про волка и лису Крылова,
Про Мойдодыра-старика
И сборник старый Маршака.
Под полночь карамелек блюдце
Пустеет, и манит кровать.
Но так мне хочется понять
И в детство хоть на миг вернуться…
