Татьяна ЖИЛИНСКАЯ
г. Минск
Татьяна Геннадьевна Жилинская – поэт, режиссёр, актриса, автор-исполнитель. Член Союза писателей Беларуси (член совета Минского городского отделения СПБ), член Союза писателей Союзного государства, почётный член Союза русскоязычных писателей Болгарии, почётный член Международного союза писателей имени святых Кирилла и Мефодия. Лауреат международных литературных премий, победитель, лауреат и дипломант международных литературных конкурсов и фестивалей.
Работает в Белорусском государственном педагогическом университете имени Максима Танка, факультет эстетического образования, старший преподаватель театральных и музыкальных дисциплин.
Пол-января – то слёзы, то простуда,
То запах подгоревшего кунжута
При выпечке домашних пирогов.
Чего ещё… плетёная корзина
Как символ дома, кухни, магазина
И едкий пар шипящих утюгов…
О Господи, как ныне стыдно здесь
И где проходит твой водораздел?
Здесь оставаться… лишь мусолить слово.
Искать свои притоны тишины,
Где звук спокоен, мысли лишены
Логичности, принятия и крова.
И этак день не первый и не третий
Кружат слова, куда-то носит ветер,
Собаки лают – всё как повелось.
Списать, конечно, можно на простуду,
Мол, всё пройдёт, и я смогу и буду
Свой создавать рифмованный «авось».
Журавлик в небе, небо в облаках.
Январь уходит в мокрых сапогах,
И я ему чихаю едко в спину.
Ну что ты сможешь? Повернуть назад?
Добиться правды, заглянуть в глаза?
Бельё погладив лишь наполовину…
А где-то провожают до подъезда
И верят в непорочность анапеста,
В котором нагло торжествует жизнь.
А ты всё невесомей, незнакомей,
Слова раздав до истины искомой,
Рождаешь рифму для себя – держись.
Когда-нибудь и я приеду
Когда-нибудь и я приеду в Несвиж
Не на экскурсию, а словно гостья рода…
Тепло, и солнца луч в полнебосвода.
Поставлю лимузин свой у подъезда,
И что я назвала сейчас подъездом?
Туннель въездных ворот? Фронтон угольный?
Тут впору вспомнить о своей осанке,
Учтиво, как положено дворянке,
Холодный реверанс отдам герольдам.
И где я увидала тех герольдов?
Поманят тамбур, светлая терраса.
Наверное, пройду туда спокойно,
Рассматривая лики на иконах,
Портретах, в перьях, бантах и гримасах…
И что я поняла по тем гримасам?
Спесь и слеза равновеликих мира,
Мой скромный род Пашкевичей несчастных,
Растоптанных, униженных напрасно,
Крестьянский пот и буйство Радзивиллов.
Что мне теперь хотеть от Радзивиллов?
Возмездия? Вот – мраморная зала…
Здесь мрамор грешен, чёрен временами,
Пашкевичей здесь били батогами…
Возможно, дани было вечно мало.
По нашим меркам сколько это – мало?
Великий род угас… а мой – исчезнув,
Остался лишь в рассказах деревенских.
Когда-нибудь я в зале Королевской
Свою исполню праведную песню,
И дай мне Бог слова для этой песни.
Из окраин лазурных и сахарных…
Из окраин лазурных и сахарных,
Деревянных, молочных, мирских
В глухомань полукаменной, шахматной,
С душным запахом смол заводских,
Торопясь, задыхаясь и охая,
Обнуляя испорченный год,
То чистюлей, то сладкой пройдохою,
Набивая оскоминой рот,
Вырождаясь, рожая и жалуясь,
Усмиряя и каясь в грехах,
Я ломала себя, запоздалую,
На фальшивых, дрянных языках.
Собирала по фишкам, по катышкам,
Отодрав ярлыки прежних лет,
Допускала соринки и пятнышки,
Чтоб эскиз был похож на портрет.
Распрямлялась, рыдая и радуясь,
Убеждала: что вкривь – то не вкось…
Получила себя заурядную,
Маскарадную, «белую кость».
Не сейчас…
Не сегодня, не куплено…
Не продать, да и не подарить…
Хорошо бы обратно, потупленно
В те запруды нагою ступить.
И почувствовать росное, грешное,
Что роняется лаской, плывёт
Из далёкого детского, нежного,
Словно олово – имя моё…
Суфийствовать грешно…
Суфийствовать грешно, но если миг – то можно.
Держи меня, окно, я так неосторожно
Качнулась из кулис до вешнего предела,
Осмыслив то, что жизнь я всё же – проглядела…
Мистичный снегопад, настырная тревожность:
Любила невпопад, желала невозможность…
Дышала, не молясь о встречном-поперечном…
И разом не сдала опрос на человечность.
Держи меня, окно, не то промозглый ветер
Накроет мерзлотой из наихудших сплетен.
И сядет на кровать кладбищенская птица,
Надумает клевать… а… нечем поживиться…
Вот опять такая моя печаль…
Вот опять такая моя печаль,
Примечай, мой ласковый, примечай.
Мне бы вызвать быстро себе врача,
А я дружку вызвонила на чай.
И пространство сузилось в нудный шум,
Кипишуй, мой суетный, кипишуй…
Мне б заварку, пряников да брошюр,
А я всё прошедшее ворошу.
И тогда, и после одни дожди.
Не беги, хороший мой, уходи.
Мне бы сразу выдохнуть никотин –
Только вздохи хриплые из груди.
Знаешь, нынче хлопотно от простуд.
Не соврут, мой праведный, так согнут.
Мне бы верить, загнанной, что спою,
Да по краю дёргаюсь – на краю.
Да по кромке выберусь – попенять.
Славно в рифму выпишу кренделя.
Стану лучше прежней – чай, барыня!
Вот такая памятка – от меня…
