ОДИН ДЕНЬ

Рассказ
Основано на реальных событиях.

Рифат Измайлов

Пролог

Утренняя погода для выполнения задачи выдалась хорошей: пасмурное небо, мелкий крапающий дождь, иногда дул порывистый ветер.
– Ну ничего погодка, ветерка бы ещё посильнее, – ​говорил Савелий напарнику, – ​тогда точно дронов не жди.
Молодой боец Савелий шёл по тропинке с напарником-­сапёром. Бронежилет, уже ставший родным, автомат наперерез, а на плече расчехлëнная эмэрка – ​ружьё, на спине рюкзак со снаряжением.
Машину с водителем оставили за полтора километра, в густой лесополосе. На транспорте дальше было ехать опасно – ​слишком заметно. Тропа, по которой шли на задачу, была знакома – ​несколько сотен метров через поле, дальше вдоль лесополосы, минут десять-­пятнадцать – ​и вот она, площадка для минирования.
Напарник Савелия с позывным Мастер свой позывной оправдывал, задачи минирования выполнял отважно, слыл знатоком своего дела. Он по возрасту годился в отцы молодому товарищу, за дни совместной работы с Савелием увидел его ответственность, понял, что сработаются.
Ребята ранним утром, «по серому», заходили на задачу – ​минировали границу, прикрывали пехоту от захода противника.

1

Неделю назад на командно-­наблю­дательном пункте батальона шли радиопереговоры со штабом полка. Штабом была поставлена задача: «Минировать подходы с границы!»
Сейчас на пункте управления батальона, в блиндаже, звучала радиостанция: «Вулкан, Вулкан, я Астра, я Астра, доложите, вышла группа?»
– Передай! Вышла! Работают! – ​отдавал указания связисту комбат с позывным Вулкан. Связист докладывал в штаб полка.
Вулкан в Российской армии служил давно, 20 лет в космических вой­сках. Наступило время – ​поехал выполнять задачи СВО, поехал добровольно. Прибыл командиром пехотного батальона вновь сформированного мотострелкового полка. Командовал по-отечески, бойцов берёг, продумывал каждую задачу, действия противника старался просчитывать. И в этот раз направил сапёра с прикрытием.

2

В блиндаже на стене командного наблюдательного пункта батальона висела гитара. Все знали – ​это «отдушина» для командира. Гитара – ​подарок от личного состава батальона на первый день рождения здесь, на вой­не. Ребята записали на её корпусе на память свои позывные и автографы. Вулкан гитарой очень дорожил, берёг как память.
В свободные минуты, которых было мало, комбат отвлекался от тягот боевой работы игрой на гитаре. Убедится в том, что обстановка спокойная, отойдёт от блиндажа в импровизированную курилку под массеть и играет. Сочинял песни и музыку, играл.
За три месяца в обороне батальон понёс наибольшие потери в полку, сказывался напор противника в районе ответственности батальона, враг работал дронами и артиллерией по позициям «молодого» батальона – ​прощупывал бреши. Но ребята стояли, держали оборону, позднее и сам комбат руководил огнём приданной артиллерии и нашими «дроноводами» – ​достойно отвечал противнику.
А после сложных задач комбат играл и пел, пел с надрывом, будто выкрикивая душевную боль… Это и помогало ему держаться и руководить.

3

Работа у бойцов началась, Мастер достал из-под бронежилета схему минирования. На сложенном листе бумаги красным карандашом были нарисованы установленные мины с датой установки и типом, рядом простым карандашом – ​планируемые. Ориентиры были зарисованы тщательно, был указан каждый куст и дерево и примерное расстояние до них.
– Ну что, начали! – ​скомандовал сапёр. – ​Ты небо контроль, а я укладывать буду.
– Принято! Работаем! – ​ответил Савелий. Он скинул рюкзак со снаряжением, поправил детектор дронов и рацию на броне, закинул ружьё наизготовку к бою и стал наблюдать за небом.
Сапёр достал из рюкзака противотанковую мину – ​тээмку, сапёрную лопатку и инструменты. Прошёл на полянку, на намеченное на схеме место, сначала лопатой он убрал дёрн в сторону, углубил яму по высоте мины, стал готовить запал и леску – ​растяжку. Он всё делал педантично, с присущей ему аккуратностью и ответственностью.

4

Время шло. Сапёр уже установил пять противотанковых и четыре противопехотные мины.
Непогода немного продлила «серое время», так нужное бойцам. Но было пора собираться.
– Мастер! Время! – ​кричал сапёру Савелий.
– Собираюсь! – ​ответил тот.
Мастер упаковывал инструменты и оставшиеся запалы в рюкзак, радовался проделанной работе, было чувство удовлетворённости делом.
Савелий упорно наблюдал за небом, осматривал верхушки деревьев, вглядывался вдаль.
Неожиданно на броне засигналил детектор дронов. Савелий крикнул саперу:
– Птичка, скорее!
До лесополки было метров сто. Нужно было прятаться там.
Сигнал усиливался, на детекторе увеличилось количество дронов – ​«птички» летели к ним.
Мастер торопился, закидывал рюкзак на спину.
– Вижу, вижу! – ​кричал Савелий. – ​Впереди!
Он вскинул ружьё, прицелился, дрон виднелся впереди, в двухстах метрах. Подпустив птичку ближе, Савелий выстрелил, потом ещё. Приклад ударил о плечо Савелия. Мелькнула мысль: «Крепче надо держать!»
Дробь поразила лопасти дрона-­камикадзе, он сразу потерял управление и рухнул. Снаряд сдетонировал. От взрыва Савелий и Мастер по привычке пригнулись.
«Вот это класс!» – ​на мгновение подумал Савелий. Но тут же пришла мысль: «А где второй?» Не успев опомниться, Савелий услышал взрыв, а за ним другой, более мощный. Они прозвучали где‑то в стороне, метрах в тридцати впереди Мастера. Противник направил дрон на минное поле.

5

На горизонте уже вовсю всходило солнце. В воздухе стоял запах гарева. Поодаль от ребят тянулась дымка от взрыва противотанковой мины. В лесополке слышался крик птиц, испуганных взрывом.
В одну секунду Савелий подскочил к товарищу, лежавшему недалеко.
– Мастер, Мастер! – ​взявшись за грудки бронежилета сапёра, трепал его Савелий. Тот не отвечал.
Лицо его было в крови, небольшие осколки виднелись на лице, сочилась кровь. «Пульс», – ​вспомнил Савелий.
Еле нащупал пульс у сапёра на шее.
«Живой! – ​радостно улыбаясь, подумал он. – ​Надо эвакуацию вызвать».
– Надежда! Надежда! Это Савелий, у меня «триста», повторяю: Мастер – ​«триста»! – ​связываясь с ротой, прокричал он в рацию.
Не дождавшись ответа, Савелий стал осматривать напарника. Затянул ему жгут на перебитой руке, перевязал лицо бинтом. Принялся перетягивать напарника ближе к лесополосе, под деревья.
Почти дотащив его до леса, Савелий вновь услышал сигнал детектора, он усиливался.
«Выследили, гады! Да сколько же вас?» – ​думал он.
– Надежда! Как слышно меня? У меня «триста»! Жду помощи! – ​прокричал он снова в рацию.
Положив напарника на землю, он вскинул ружьё. Увидел летящий в его сторону дрон.
Пот, стекавший со лба на глаза, и тяжёлое дыхание мешали прицеливаться. Савелий выстрелил, потом второй раз. Дрон взорвался в небе и, упав, задымился.
Патроны в патроннике ружья закончились, перезаряжать было долго. Савелий бросил ружьё на землю и взял наизготовку автомат, висевший на груди. Приготовился. Детектор сигналил…
Воспользоваться оружием боец не успел. Очередной дрон, коварно подкравшись, взорвался вблизи…

6

На пункт управления батальона информация по «трёхсотому» дошла быстро. Комбат стал отдавать указания: «“Птицу” в небо – ​разведать место, эвакуационную группу на выезд!»
В трудные минуты он действовал хладнокровно. Контролировал такие задачи. И сейчас он знал, что нужно делать.
Расчёт БПЛА выпустил разведдрон в зону минирования. «Легковушка» во главе с начмедом роты выехала на эвакуацию.
Начмед батальона с позывным Док неоднократно участвовал в эвакуации раненых, спасал бойцам жизни, не раз попадал в передряги, имел пару контузий, выезжая на очередную задачу, знал, на что идёт.
Дрон-разведчик на точке был уже через пять минут, оператор БПЛА наблюдал, как один боец лежит у лесополки, как второй отстреливается от дрона противника, как взрывается в воздухе подбитый дрон и как в землю пикирует другой… Потом видел Мастера, видел Савелия, уже лежавшего на земле.
Оператор обо всём докладывал на командный пункт батальона.

7

Группа эвакуации из шести человек прошла пешком маршрут до раненых, добрались только через час. Противник «держал» тропу – ​кошмарил группу дронами. По дороге бойцы прикрытия сбили ещё два вражеских дрона.
Савелий лежал у дерева, периодически терял сознание. За минуты в сознании он как‑то успел перетянуть раскуроченную правую ногу жгутом. Одна рука не слушалась – ​была перебита.
Бойцы оттянули Савелия и Мастера глубоко в лесополку, сапёр признаков жизни не подавал. Другой боец дышал.
Док накладывал жгут, уже на левую ногу Савелия, из бедра, пульсируя, вытекала кровь. Кровь сочилась будто изо всего тела бойца, тёплая, багряная, отвратительно липкая. Медик старался, искал «новые дыры» в теле. И латал их – ​закладывал гемостатическими бинтами.
– Ну что… Док? Как я? – ​сквозь боль хриплым голосом, плюя кровь, спрашивал Савелий.
В глазах Дока было смятение и отчаяние: «Не спасти!» – ​думал он. Но делал всё возможное.
– Помолчи, береги силы! – ​успокаивал он. – ​Прорвёмся! – ​сквозь деланую улыбку отвечал он Савелию.

8

Противник патрулировал лесополку, детектор не смолкал. По минному полю отрабатывал миномёт, было шумно. Эвакуация затягивалась.
Док наклонился над бойцом, который периодически терял сознание.
– Савелий, Савелий, – ​говорил ротный медик, шлёпая его по лицу ладонью, – ​не теряйся, смотри на меня…
– Иваном его зовут, он из моего взвода, Савелий – ​позывной его, – ​поправил медика боец, стоявший рядом на прикрытии, – ​Савельев – ​фамилия его.
– Ваня, Ваня, – ​исправился Док, – ​скоро, скоро…
Савелий, укрытый термоодеялом, лежал на носилках. Снова приходили мысли о родных, о том, как ждут его дома. Обезболивающее «нефопам» делало своё дело, боли почти не было, но что‑то делалось с сознанием. Приходя в сознание, он видел своих товарищей, слышал их поддержку и сам думал об эвакуации. Потом вновь терял сознание.
Вот и эвакуация.
Ребята несут на носилках Ивана по знакомой ему тропе в сторону позиций роты, солн­це ярко светит в глаза. Наконец‑то погрузка у роты в знакомый ему старый санитарный уазик, дорога… Вот и госпиталь, где он когда‑то навещал своих раненых товарищей, там врачи ему помогают, белые светлые палаты…
Всё это виделось Савелию там, среди деревьев.

Эвакуация закончилась только спустя два часа. «Птички» противника перестали летать, а артиллерия – ​стрелять, когда начался проливной дождь.
Небеса плакали.
Душа оставила Ивана там, в лесополке приграничья.

9

Два дня батальонные «дроноводы» искали расчёт беспилотников противника на своём участке, желали отомстить.
Нашли, работали по ним, помогла полковая артиллерия. Разносили места укрытий, занятые здания вместе с живой силой противника, разносили в труху, в пыль. Расчёт противника был уничтожен, а попутно с ним с десяток других целей – ​отомстили!

К вечеру вторых суток в укрытой курилке батальона в лесочке с гитарой в руках сидел комбат. Он рассматривал основание гитары с надписями. Автографов от личного состава здесь было много, были и от ребят, которых сейчас нет в живых: вот подпись погибшего месяц назад зампотеха батальона Худого – ​он подорвался на вражеской растяжке; вот автограф погибшего в первые дни Радия – ​прикрывал своих при заходе на позиции. А вот и автографы Мастера и Савелия, героически погибших недавно при выполнении боевой задачи.
Зазвучала гитара и надрывный голос комбата:

Какие мысли в голове
в минуты боя?
О чём мечтается
под ливнем из свинца?
Кому‑то хочется наверняка
сейчас покоя,
Кому‑то хочется
холодного пивка.

О чём молчат в окопах
под обстрелом «Градов»?
Чего хотят
в секунды полной тишины?
Какие песни
под огнём поют солдаты?
Кому читают
за помин своей души?

Какие мысли в голове,
когда засада,
Когда летит в тебя свинец
со всех сторон?
И о каких медалях,
о каких наградах
Мечтает наш,
уже разбитый, батальон?..

P. S.
Савелия и Мастера комбат представил к орденам Мужества.
Спустя время они были награждены посмертно.
Задачи по минированию – ​дело Савелия и Мастера – ​продолжили другие расчёты батальона.
В зоне ответственности 3‑го мотострелкового батальона 2‑го мотострелкового полка ВКС враг не прошёл, не рискнул.

От автора

Я уже точно не помню фамилий и имён этих бойцов.
Но ПОДВИГ выполнивших задачу прикрытия границы ПОМНЮ. Подвиг «Ивана Савельева» – ​российского солдата, до последних минут спасавшего своего товарища, – ​в моей памяти НАВСЕГДА.

Теперь и вы знаете о подвиге этих бойцов.

Октябрь 2025 г.
Добрый