Что напророчил наш поэт
Глава поэмы «Василий Тёркин. Книга про бойца»
Александра Твардовского потеряла половину своего содержания
Анатолий СИДОРОВ
Кладезь литературных открытий бездонен. Черпай, не ленись. Так и поступил мой смоленский коллега Владимир Владимирович Королёв, блестящий журналист, поэт и прозаик, большой знаток творчества величайшего русского и советского фронтового поэта Александра Трифоновича Твардовского: нагнулся над бездной поэтического
Кого с собою брать в разведку
– Готовился к очередным «Твардовским чтениям», – рассказал мне Владимир Владимирович в перерыве между докладами коллег-литературоведов, исследователей творчества А. Т. Твардовского. – Обнаружил неприметную книжечку библиотечки фронтовой газеты «Красноармейская правда» с публикацией «Книга про бойца. Василий Тёркин» Александра Трифоновича Твардовского. Поэма в те годы была невероятно популярна среди советских солдат! Поэтому издали её в 1942 году «карманным форматом», чтобы книжечка легко помещалась в нагрудном кармане гимнастёрки, в кармане шинели, бушлата, офицерском планшете, за голенищем сапога, в любом удобном для солдатской формы месте. Обрадовался книжке, как старому доброму товарищу. Полистал, пробежался глазами по началам знакомых глав, вроде «Гармонь» или «Переправа». Хотел отложить в сторону, но внезапно царапнуло глаз начало моей любимой главы «Поединок». Мы же привыкли к тому, что в классических изданиях «Василия Тёркина» она начинается строками: «Немец был силён и ловок, / Ладно скроен, крепко сшит, / Он стоял, как на подковах, / Не пугай – не побежит». То есть русский солдат Василий Тёркин один идёт в разведку и в одиночку противостоит могутному немцу, откормленному на награбленных им русских харчах. А тут читаю совершенно другое: «Ночь. Идут в разведку двое». Что значит «двое»?! С кем ещё Тёркин пошёл в разведку? Читаю. Выясняется, отправился он в стан лютого врага с товарищем, украинцем по происхождению, Иваном Савчуком. Вот те на! Не ожидал такого поворота в читаной-перечитаной книге. Да какого «поворота»! Братско-славянско-интернационального! Отложил все дела и внимательно перечитал главу «Поединок» в той, первоначальной, фронтовой редакции.
Русский и украинец – братья
Любопытная во всех отношениях страница прошедшей войны открылась моему коллеге в изначальном варианте великого солдатского эпоса. Два солдата, Василий Тёркин и Иван Савчук, отправляются на разведку и почти сразу влипают в безвыходную ситуацию. Точнее, в неё попадает Иван Савчук, во время падения на снег угодивший на… мину! Далее по тексту.
Хлопнул выстрел близко где-то,
И, склоняясь на восток,
Поднялась, пошла ракета,
И за ней – наискосок
Поднялись – другая, третья,
Освещая всё вокруг.
И рванул, хлестнул, как плетью,
Пулемёт.
– Ползком, Савчук.
Снова снег мерцает синий.
Стихло всё.
– Ты что, Савчук?
– Тёркин, друг, лежу на мине…
Вася, милый, мне – каюк!
Но не таков русский солдат, чтобы оставить товарища в беде, в смертельной опасности, в безвыходном положении. Не зря же настоящих друзей оценивают знаменитым выражением: с ним можно идти в разведку. Василий оправдывает этот боевой словесный «орден».
Тёркин – к другу. Сам встревожен –
Эх, товарищ боевой,
Что со смерти слезть не может,
А лежит на ней живой.
– Отвались тихонько набок,
Слышишь, что ли, дай помочь,
Что ты думал, это – баба,
Пригревать решил всю ночь?
И с мальчишечьей отвагой
Руку – в снег:
– Позволь-ка, я…
Будто рака под корягой
Достаёт: а вдруг – змея?
Откопал, глядит на свет.
Капсюль – вон. И мины нет.
Но на этом смертельном случае испытания разведкой для Ивана Савчука не заканчиваются. «Взять “язык” была задача <…> Ни стрельбы нельзя, ни крика – / Обхватить, свалить назад. / Силы был Савчук великой – / Для того и в дело взят. / Смотрит Тёркин: что ж он, Ваня? / Покачнулся, сбит, повален, / Кувырнулся, как мешок. / Лишь вспорхнул за ним снежок. / И лежит Иван, как мёртвый, / В снег уткнулась голова». И тут русский солдат не подводит собрата по оружию: «один вцепился Тёркин / Немцу в оба рукава». В конце концов, когда Тёркину удаётся победить немца, Иван Савчук обретает уверенность в себе. Узнав, что избитый Василием немец носит на себе двое награбленных ручных часов, солдат-украинец босиком (!) догоняет его по снегу и «берёт в плен». Бойцы возвращаются из разведки с хорошим трофеем.
– Много раз перечитав главу «Поединок», я пришёл к выводу, что у неё был нелёгкий путь к главному (да и второстепенному, гражданскому) читателю, – размышлял во время нашей беседы Владимир Владимирович Королёв. – Твардовскому немало пришлось с ней поработать и даже, как мы теперь знаем по классической публикации, он пошёл на то, чтобы вывести солдата-украинца из повествования. Однако, на мой взгляд, именно в первом варианте эта глава звучит сегодня наиболее актуально. Описывая похождения в разведке двух солдат – русского и украинца, – Александр Трифонович как бы заглянул почти на целый век в будущее. Поэтому мы, хранители наследия великого поэта земли Смоленской, сделали репринтное издание того, фронтового, первоначального, варианта поэмы и отправляем его «за ленточку» нынешним героям, бойцам спецоперации. Думаю, что нас ждут ещё многие и многие открытия в творчестве Твардовского. Нам предстоит ещё очень много понять в содержании его книги про бойца «Василий Тёркин», величайшего романа о русском воине и воинстве.
Вместо послесловия
«Война кончается не сразу»
Эта строчка из стихотворения о солдате, который всю послевоенную жизнь носил в груди неизвлечённую пулю, говорит нам о том, что популяризация Александра Трифоновича Твардовского, уникального фронтового поэта и журналиста, не должна ограничиваться только организацией публичных выступлений кропотливых исследователей его творчества. По мне, так «Василий Тёркин» Александра Твардовского для нынешнего русского читателя более ценен и значим, чем «Евгений Онегин» Александра Пушкина. У меня даже в мыслях нет желания сравнивать два этих великих стихотворных памятника! Они самодостаточны и не нуждаются в чьих-либо оценках. Но «Василий Тёркин», по моему мнению, недостаточно (даже слишком мало!) подаётся в публичное пространство россиян. По крайней мере, в нынешнее тревожное время, когда русский народ находится в состоянии специальной военной операции, развивающейся на грани полномасштабной войны. Былинный русский герой СОЛДАТ намного более ценен духовно нынче русским, чем чванливый самовлюблённый дворянчик, о похождениях которого рассказывают многочисленные драмтеатры и поют лучшие в мире оперные певцы. А ведь выписан «Василий Тёркин» не менее глубоко и многопланово, чем его воспетый и возведённый в классики пушкинский персонаж! Мы ещё не научились по-настоящему читать, понимать и воспевать подвиг русского солдата. Ещё впереди и настоящие театральные и оперные постановки этой поэмы.
Владимиру Владимировичу Королёву и его смоленским коллегам по исследованию и сохранению творческого наследия А. Т. Твардовского придётся приложить ещё немало усилий, чтобы русский читатель, зритель и слушатель, как и автор «Книги про бойца», «не шутя, подружился» с ним. Чтобы вслед за автором мог сказать:
Я забыть того не вправе,
Чем твоей обязан славе,
Чем и где помог ты мне.
Делу – время, час – забаве,
Дорог Тёркин на войне.
