Валерий ЛАТЫНИН
Валерий Анатольевич Латынин – поэт, прозаик, публицист и переводчик, член Союза писателей России и Сербии, заместитель ответственного секретаря СП России по национальным литературам и художественному переводу. Родился 19 мая 1953 года в станице Константиновской (ныне г. Константиновск) Ростовской области. Окончил Алма-Атинское высшее общевойсковое командное училище и Литературный институт им. А. М. Горького. Более 20 лет посвятил военной журналистике. Полковник в отставке. Автор более 40 книг стихов, прозы, поэтических переводов, вышедших в России и за рубежом. Лауреат Национальной литературной премии «Слово» и многих других всероссийских и международных премий. Стихи и проза переведены на 20 языков мира. Один из организаторов движения за возрождение казачества.
ДЕРЖАВНАЯ МОЛИТВА
Молюсь о тебе непрестанно,
Былая великая Русь.
Аз грешный и аз покаянный
За счастье державы молюсь.
Мы все занедужили тяжко
И впали в раздор и хандру.
А нужно впрягаться в упряжку
И двигать к спасенью страну.
«Дай Бог окончания драки!
Дай Бог созидательных дней!» –
Свечу зажигаю во мраке,
Молюсь за державных людей.
И пусть всё нелепо и дико,
Тиранит вселенская грусть,
О Крепкой, Святой и Великой
Державе Российской молюсь!
СТЕПНЫЕ РЫЦАРИ
Наследникам рода ЯценкоКогда-то Яцко Остраница
От Польши с Литвой отстранился
И начал общаться с Москвой
Как гетман земли «слободской» .
Он был удалец и рубака,
С панами затеявши драку
За старую веру отцов
Без ересей папских гонцов,
Чтоб ксёндзы проримленной Польши
Не лезли к нам с унией больше,
Чтоб сами могли мы решать,
Как Русь для себя воскрешать.
Полки слободской Украины
Прикрыли Московию тыном,
За веру служа, не за страх,
На дальних её рубежах.
В боях протекали столетья.
Рождались у воинов дети
И службу казачью несли
У края Московской Руси.
Умножились там помаленьку
Яцковы питомцы – Яценко,
Снискавшие славу рубак
В горниле кровавых атак.
Об этом сужу не по книжкам –
По яростным дедовским вспышкам,
По мужеству дядей своих.
Горжусь боевитостью их.
Горжусь, что на службе России
Штабных должностей не просили,
Душой не кривили своей,
Как рыцари вольных степей!
И гетман Яцко Остраница,
Как я, мог бы ими гордиться –
Такие на бой и на труд
С открытым забралом идут!
СМЕРТЬ И БЕССМЕРТИЕ
«Молчи, собака!» – выкрикнул Степан,
Распластанный на плахе палачами,
Услышав, как постыдно Фрол упал,
Род осквернив продажными словами.
«Молчи, собака!» Но не всяк силён
Тропою муки уходить в бессмертье.
Фрол ослабел, предпочитает он
Земской приказ – допросы вместо смерти.
«Молчи, собака!» Больше силы нет
Бороться Стеньке за родного брата –
Расцвёл на плахе гордый горицвет,
Ступени кровью, как огнём, объяты.
Пусть голова насажена на кол,
Над телом псы по-волчьи выгнут спины,
Но всенародно умер Разин Фрол,
А Стенька Разин перешёл в былины!
ССЫПКИ
Есть добрый обычай на верхнем Дону,
Рождающий щедро улыбки, –
Всей улицей праздновать дату одну,
Что издавна названа «ссыпки»:
В июньский радушный, распахнутый день
Простить все обиды соседу,
Прогнать межевую недобрую тень,
Собраться по-братски к обеду;
Извлечь разносольную кладь погребов,
На общую скатерть поставить,
Отведать соседской тарани, грибов
И тостом хозяев восславить;
Шутить над недавней обидой пустой,
И греться от доброго света,
И пить, как вино, голосистый настой
Тех песен, что вместе запеты.
Я многое нынче пустил бы на слом
В истории праздников зыбких
И ввёл бы обычай – за общим столом
Всем миром устраивать ссыпки.
ХУТОР ГАЛУШКИН
Донская степь в долине междуречья,
Проплешины озёр, солончаков,
Напевный говор родниковой речи,
Затерянных в глубинке хуторков.
Такая тишь хрустальная над ними:
Гукни погромче – воздух зазвенит
И эхо над просторами седыми
Ударится в разбуженный зенит.
У хутора Галушкин – бор сосновый,
Лебяжий ерик с парой лебедей
И пажити – природная основа
Прекрасного в характере людей.
Ковыль струится по пригорку к базу.
Щекочет ноздри запах чабреца.
Взойдёшь на холм и, сколько видно глазу,
Вбираешь степь без края и конца.
Душа как будто обретает крылья
И начинает радостно летать.
И сердце принимает без усилья
Прихлынувшую Божью благодать!
ПОЗНАНИЕ
(С улыбкой)
Я рождён в казачьем лазарете,
На скрещенье судеб и дорог.
Прокричал однажды на рассвете
Первый возмущённый монолог.
Шёл с рукой, на голове лежащей,
Думал о тревогах бытия…
Видимо, казалась подходящей
Мне обитель прежняя моя.
Был извергнут из неё с мученьем
На холодный и слепящий свет,
Чтоб познать своё предназначенье
На земном отрезке бренных лет.
Каждый день мои дороги множит.
Много судеб сквозь меня прошло.
Но не встретил ничего дороже,
Чем внутриутробное тепло.
В ГОСТЯХ У ДЕТСТВА
В гостях у детства побывать отрадно,
Но, видимо, не каждому дано.
А я кручу судьбу свою обратно,
Как ленту с полюбившимся кино.
Мне повезло, и я хожу, как прежде,
По половицам, вытоптанным мной,
С какой-то окрыляющей надеждой
Соединиться с милой стариной.
Как хорошо, что жив мой домик старый
И сад не весь порублен на дрова,
Что землякам и мне хватает «пара»
На шутки и на добрые слова.
Хмелит вино, а на душе всё легче.
И так приятно погостить в былом,
Где детство обнимает нас за плечи
Своим очаровательным крылом.
ПИРОГ
Татьяне Строковой
Незваными гостями,
Как суховей степной,
Нагрянули к Татьяне
Компанией шальной.
О том о сём балачка,
Чтоб не было хлопот.
А щедрая казачка
Пирог на стол несёт.
Вишнёвый, ароматный,
Что тает сам во рту,
Обряженный нарядно
В яичную фату.
И сразу – праздник в душах,
И разговор течёт.
Для этого Танюша
Всегда пирог печёт.
ПРИМАДОННА
Полине Нечитайло
Когда введёшь в умильную горячку
Всех слушателей песней огневой,
Увижу я не девочку-казачку,
А как слетает с неба ангел твой.
Всё так непросто в мире этом грешном,
Что ангел беспокоится опять,
Чтоб не предстало горнее потешным,
Чтоб не посмели Божие топтать.
И я молюсь, чтоб стала ты известной,
Царящей над восторженной толпой,
Чтоб до конца защитник твой небесный
Тебя хранил от низости людской.
МЕЧТА
(Почти серьёзно)
Обрасту бородой.
Вырою землянку.
И, играючи с бедой,
Выкраду цыганку.
Измотал меня прогресс
И вожди народа.
Выручай, дремучий лес,
И, дитя природы,
Пой, цыганка, надо мной
Песни кочевые,
Навевай в лесной покой
Страсти роковые.
Казаки – народ простой.
Думаю, споёмся!
Над тщетой и суетой
Вместе вознесёмся.
СКИФСКАЯ РЕКА
Дон по-скифски – «вода».
Я взращён этой скифской рекой.
Возвращаюсь сюда
Каждый год на свой берег родной.
Уж не тот сельский быт.
Всё и всех изменяют года.
Я почти здесь забыт.
Только тянет и тянет сюда,
Чтоб увидеть свой дом,
Чтоб родных и друзей навестить,
Чтоб о чём-то своём
У могилы отца погрустить…
Вольный ветер в степи
Гладит волосы отчей рукой.
Здесь мой род древний спит,
Став землёю и славой донской!
ЯБЛОНИ
Столетние яблони кроны сплели
Шатром благодатным.
Склоняются тяжко до самой земли –
Плоды передать нам.
Пока мы сидим за казачьим столом
И песни играем,
О землю бьют яблоки ясным челом,
Обходят нас краем.
Как будто идёт камнепад или град
Донскими садами,
Духмяные ядра летят и летят,
Но только за нами.
Ни стол не задет, ни друзья за столом,
Как будто природа
Приветствия бьёт своим ясным челом
Казацкому роду.
ХОЧУ НА ЮГ
Хочу на юг, в объятья лета,
В донскую тёплую купель,
На золотой песок прогретый…
Хотя б на несколько недель.
Там воздух горечью полыни
И пряностью садов пропах.
Там светятся янтарно дыни
Шарами солнца во дворах.
Там звонче Баскова с Кобзоном
Донские кочеты поют
И в куренях над тихим Доном
Меня родные люди ждут.
УХОДИ, МОЯ ТОСКА…
Уходи, моя тоска,
На четыре стороны.
Выкликают казака
В чисто поле вороны.
Я казак ещё живой
И а ну как сдюжаю?!
«Кар» да «кар» над головой…
Не пужайте – пужаный!
Много косточек помял
И ещё похрустаю,
Не за скаредный металл,
А за землю русскую.
Ну а сгину за неё –
Не напрасно – верую!
Доконают вороньё
Други, Богу верные.
КУЛЬТ БАНДЕРЫ
Где же дух былых сечевиков,
Тех, что потешались над султаном?
В Киеве не видно казаков,
Культ Бандеры овладел майданом –
Культ измены родовым корням,
Культ измены православной вере,
Новый Каин призывает там
Не Христу молиться, а Бандере!
ГОРОДУ ЛЬВОВУ
Я любил твои соборы, Львов,
В них органы с упоеньем слушал.
И сегодня, честно, не готов
Выхолостить ненавистью душу.
Мне милы старинные дома,
Улицы твои и цитадели.
Но я вижу, как сгустилась тьма
Над тобой, как люди помрачнели.
Что ты можешь нынче показать –
Китч «Крыивки», памятник Бандере?
Почему у горожан в глазах
Озлобленье или недоверье?
Если это – европейский вклад
В дело новых войн и революций,
Может, вместе посмотреть назад
И к соборной музыке вернуться?
СЦЕНАРНЫЙ ПЛАН
Сценарный план не столкновенье лбами,
А новая глобальная война,
В которой сгинут «москали» с «хохлами»…
В аду их жарко примет сатана.
Где нет любви, где прошлое забыто,
Где брата брат старается топтать,
Вражда и ложь надолго будут вбиты
Меж пре́давшими собственную мать.
Бог есть любовь, прощенье, состраданье,
Готовность жизнь за ближнего отдать.
А если нет такого пониманья,
Война научит Господу внимать!
