Владимир ДЕЕВ
Владимир Эдуардович Деев родился 1 декабря 1957 года в Харькове.
Гвардии младший сержант запаса (воздушно-десантные войска).
В 2018–2020 годах выпустил восемь сборников стихов и рассказов: «О природе и охоте», «Отец рассказывал о войне», «О том, о сём и обо всём», «О войне и мире с любовью и гневом», «Сказки, байки, басни» (книги 1-я и 2-я), «По синеве шагая», «Родные просторы», «Ротный», «По ратным полям истории»; сказки: «Серый» и «Ледовый робинзон».
Утро судьбы
(Бородино)
Помилуй Бог! Всё воинство Европы
Явилось в сером мареве утра.
Французский император со холопы
Полки расставил склонами бугра.
Вон там, у леса, пешие колонны
Блестят сурово сталью штыковой –
Вестфалия, построив батальоны,
Стяг поднимает бело-голубой.
Бавария! А там, смотри, саксонцы,
Там Вюртемберг – глянь дальше за овраг.
Испания, голландцы, португальцы,
Любых цветов найдётся герб и флаг.
Вон, видишь, в центре, прямо перед нами?
То итальянцы там, у самых верб.
Поляки вышли стройными рядами,
Горя святым отмщеньем за ущерб.
Пришла Европа с армией великой,
Заполонив можайские луга.
Сразиться с Русью варварской и дикой
За долю при разделе пирога.
За-ради грома славы и поживы,
Стоптав окрест зелёное руно,
Стоят полки, наружностью красивы,
У русского села Бородино.
Туман висит, низины затопляя,
Прохлада утра дышит тишиной.
Стоят враги, стоят, ещё не зная…
Не властные над собственной судьбой.
Десант под Вязьму
Уходят в ночь февральскую Ли-2,
Едва не задевая за вершины.
Глотает промороженная тьма
В предел гружённые машины.
– Куда летите?! А?! Скажи, браток!
Крик пропадает в гул моторов.
– Под Вязьму!.. – И рукою в потолок
Ночных заснеженных просторов.
Туда куда-то сквозь земную тень,
Где псами лают пулемёты,
Где остовы сожжённых деревень,
Бойцов уносят самолёты.
Десант под Вязьму. К чёрту на рога.
Борты несут за сотней сотню
На головы свирепого врага,
Уходят роты в преисподню.
На полосу сквозь пену облаков,
Из тьмы небес в родимые пенаты,
Ли-2 садятся в свет прожекторов,
И вновь на борт идут солдаты.
А тот – на брюхо, в ранах и крови,
Дымя пробитыми движками,
Прижался к телу матушки-земли,
Вгрызаясь в плоть её винтами.
Обшивки покорёженная рвань,
Стрелок, поникший на турели.
Тела вповалку, крики, стоны, брань,
Кто жив, кто мёртв, но долетели.
А шедший впереди… тот там в ночи
Костром на поле догорает.
Сквозь боль и ярость плачь, земля, кричи…
Десант под Вязьму улетает.
К битве на Шелони
(Аналогии)
Чужих здесь нет, свои рядами
Глядят насупротив в укор.
Стоит, прикрыв себя щитами,
Москвы и Новгорода спор.
По сути, правы те и эти.
Москва зовёт идти с собой.
Могучей силой встать на свете,
Одной, единою страной.
Новогородские купчины,
Из них Москве никто не рад,
Собрав немалые дружины,
Стоят за вотчинный уклад.
Да кабы так… Но там поляки
Под Папы Римского перстом.
Другие тешатся вояки,
Кто явно лезет, кто тайком.
Им в радость реки русской крови,
Довольны ставкой ценовой.
Взирают, хищно хмуря брови,
Как бьётся Русь между собой.
Река Шелонь в кровавой пене
Осталась там, во тьме веков.
Но видим вновь на авансцене
Заматерелых игроков.
Поляки, немцы, франки, бриты…
Все те, чьи земли на закат,
Забыв, как Русью были биты,
«Ату их, варваров!!!» – галдят.
По велению души
(Быль, госпиталь, СВО)
Нас накрыло на отходе,
Близкий взрыв дохнул огнём.
Боль рванула, ранен вроде,
Потянулся за жгутом.
Нет жгута! А сила злая
Бьёт свирепою волной.
Содрогается, стеная,
Плоть земная подо мной.
Рвут сознание тротилы,
Вышибая жизни дух.
Всех чертей и их могилы
Поминаю в прах и пух.
Что ещё сказать? Не знаю…
Нет, судьбину не кляну.
Я ведь, ты прикинь, ломаю
Третью, мать её, войну.
Где я вижу своё место,
Встану на ноги когда?
Разум против, если честно.
Но душа велит ТУДА.
Межа
(Мысли на Куликовом поле)
Ласкает ветер ковыли,
Темнеют дальние дубравы.
Далёко мысли завели
На первом поле Русской славы.
Я здесь, как сотни лет назад,
Стою, опёршись на секиру.
В моём отряде стар и млад,
Пришли смирять чужую силу.
Князь отрядил нас в сторожа,
Чтоб рать врага не баловала.
Мы есть та самая межа,
Где Русь в свою защиту встала.
Свет уступает темноте,
День догорел в заре заката.
Всего в какой-нибудь версте
Не дремлет стража супостата.
Их стан у Красного холма.
Вон там пыль облаком клубится.
В дыму костров степная тьма,
Сильна! Нам первыми с ней биться.
Седыми космами туман
В низины стелет покрывало.
Тут берегись, метнут аркан
И сволокут, как не бывало.
За Доном, скрыты темнотой,
Родных земель лежат просторы.
Мосты сожгли, назавтра в бой.
Вся Русь пришла, забыв раздоры.
Стон
(Мысли на поле Куликовом)
Стенает поле. Волчий вой
В закатной тишине.
День угасает, кончен бой,
Пришла пора луне.
Холодный разливая свет,
Поднялся скорбный лик.
Людскому праху счёта нет,
Был ратный труд велик.
Татары, русичи, вот грек,
А там курган из тел.
Простолюдины, князь и бек –
Один у всех удел.
Во тьме стоит понурый конь
Над телом седока.
Стрелой пробита, смята бронь…
Но держит меч рука.
Он был отряда впереди,
Горячий, молодой.
И пал с занозою в груди
В измятый травостой.
Вот так же и его отец
Десяток лет назад
Сражён стрелой, и жеребец
Стоял понуро над.
Коня домой привёл сосед,
Привёз броню и меч.
Велел на случай ратных бед
Имущество сберечь.
Мальчишка рос, в трудах умел,
Был жизнью гнут и мят.
Пришла пора, броню надел,
Снял со стены булат.
Взнуздал отцовского коня,
Сказав, мол, князь зовёт.
Судьбу-злодейку не кляня,
Отправился в поход.
За Доном сеча велика,
Крик, стоны, кровь рекой…
Удар засадного полка…
Увенчан славой бой.
Понурый конь стоит. Луна
Льёт свет холодный в Дон.
Победы тяжкая цена…
Стихает в поле стон.
