Виктор АЛИМИН

ШЕСТОЕ ИЮНЯ

И вот июнь, число уже шестое,
Но календарь, похоже, сильно врёт:
Давно должно тепло быть на постое,
Но за окном – прохлада, дождь идёт.

Но в день такой не надо плакать, лето,
Пусть схлынут эти слёзы, как река:
Мы нынче чтим великого поэта,
Что Русь воспел на многие века.

Всегда смышлёный, быстрый, озорной,
Кудрявый мальчик, но и джентльмен,
Ты словом вещим брал навеки в плен
И стал для всех воистину «родной».

Бурлила кровь, поэзии потоки
Лились, и в них купался бренный мир…
Прошли эпохи, но всё так же строки
Волнуют души, ворожа эфир.

Тот век с тобою поступил сурово,
Хоть ты достиг небесной высоты.
Всегда вначале, знаем, было Слово,
И Словом тем для нас пребудешь ты!

НЕРАЗДЕЛИМ И ВЕЧЕН.
ЦАРСКОСЕЛЬСКОМУ ЛИЦЕЮ

Все те же мы: нам целый мир чужбина;;
Отечество нам Царское Село…
А. Пушкин

И не поверить – двести с лишним лет
Минуло, как мальчишкой шустрым
Октябрьским холодным утром
Вошёл в Лицей наш будущий поэт.

О, альма-матер! В ней собрался цвет
России, что её потом прославит,
И вся страна те имена узнает,
И дорог будет каждого портрет.

Все тридцать хороши, но был и гений
Средь них… Балы, стихи, пирушки,
И первый здесь, конечно, Саша Пушкин,
Ни в чём пока не знающий сомнений.

А было всё – и первые успехи,
И ранних чувств восторженная хмель,
И с Кюхельбекером внезапная дуэль,
То жизни юной значимые вехи…

Кем стали после верные друзья:
Поэты, дипломаты, декабристы,
Вот Горчаков, что выбился в министры,
Вот генерал Данзас, трудна его стезя…

Перечислять не стоит всех, пожалуй,
О Пушкине ведём сегодня речь.
Но лучшего нет, не смогли сберечь,
И был убит, прожив, увы, так мало…

И пусть он слыл в устах молвы: «беспечен».
Но дружбу чистую сквозь всю судьбу пронёс.
Не зря в стихах он гордо произнёс,
Что их союз «неразделим и вечен».
А ОН СТИХ СОЧИНЯЛ.
Сонет 2665

Был в Ленинграде много лет назад,
Что по старинке называли Питер.
Здесь всё напоминает о пиите,
Что прославлял стихами этот град.

Про город – он из камня, говорят,
На улицу какую ни взгляните,
И те же берега Невы в граните,
Дворцы, музеи и атлантов ряд,

И под Петром огромный пьедестал.
Скульптуры и ростральные колонны…
И Пушкин наш, дум вдохновенных полный,

Идя по набережным, наблюдал,
Как бились в камни, набегая, волны…
А он свой стих бессмертный сочинял.

ВЕЛИКИХ ВТАЙНЕ НЕНАВИДЕЛ СВЕТ.
Сонет 2180

Любовь и смерть, они так часто рядом,
Примеров в мире нашем пруд пруди.
Припомнишь вдруг – и сразу боль в груди,
Как будто кто в вино подсыпал яда.

Ах, Пушкин, Пушкин! Лучшей нет награды,
Чем Натали! Ты лихо не буди!
Ведь зло давно вам стало на пути,
И честь твою враги ославить рады.

И на снегу, фаты невест белее,
Прольётся кровь, красней которой нет.
Как мы теперь народом всем жалеем,

Что был убит любимейший поэт.
Великих втайне ненавидит свет,
А принародно море льёт елея.

В НАШЕ ВСЁ НАЦЕЛЕН ПИСТОЛЕТ. Сонет 1124

Последний год, год тяжких испытаний,
На плечи лёг, как на Антея свод.
Поэт искал среди цепей свобод.
Но был лжецами отдан на закланье.

Честь для него – превыше всех желаний,
Но оклеветан подло донкихот.
Злосчастный выстрел предрешил исход,
И вместе с ним Парнас смертельно ранен…

И потускнел цевницы яркий свет,
И лучшего страна лишилась сына,
И равного ему не будет, нет…

И пусть прошло с тех пор немало лет,
Дуэли страшной предстаёт картина:
Где в «наше всё» нацелен пистолет…

ГЕНИЙ ВРЯД ЛИ ПОВТОРИМ.
Сонет 689

В какой эпохе и в какой дали,
Явленьем в мир покой нарушив,
Жила и всем смущала души
Прелестная, как чудо, Натали?

Что для неё цари и короли,
Властители морей и суши?
Она того хотела слушать,
Кого стихи до неба вознесли.

Порою стих – богатств дороже,
И власть тогда презренна перед ним.
А тем, кто светом искренне любим,

Столетья славу приумножат!
Всяк рад быть на него похожим.
Но только гений вряд ли повторим…

РУСЬ МОЯ, ВАСИЛЬКОВО-РОМАШКОВАЯ

Русь моя, где разгул васильков на лугу,
Где рассветы купаются в сказочных росах.
Где ночной звездопад и ночёвки в стогу,
Молодецкая удаль на ранних покосах.

Русь моя, где когда-то мальчишки в ночном,
Без уздечек, вцепившись в лохматые гривы,
Позабыв про запрет (им и страх нипочём),
Уносились в зарю на лошадках игривых.

Русь моя – это сонм дивных рек и озёр,
Здесь леса и поля без конца и без края,
Синь глубоких морей, белизна снежных гор,
От величья просторов душа замирает.

Русь моя, где порой небеса все черны
От насевших на плечи врагов и напастей.
От беды до беды, от войны до войны,
И меж ними минуты короткие счастья.

Полыхай васильками, родимая Русь!
Озарись жёлтым солнцем ромашек весёлых!
Пусть уйдут навсегда и печали, и грусть,
Пусть растут города и цветут наши сёла!

БЕРЁЗА И ВЕТЛА

Россия от берёз светла –
Они на солнце, словно свечки.
Но так же хороша ветла,
Что разневестилась у речки!

Колонны белые берёз,
Как будто держат неба купол.
То мы печалимся до слёз,
А то подчас на чувства скупы.

А вётлы водят хоровод
И в зеркало реки глядятся,
Встречают радостно восход,
А косы золотом струятся.

Настанет вечер – пряди вниз
Берёза гордая опустит,
И даже самый малый лист
Застынет в непонятной грусти.

А вётлы, ночи вопреки,
Устроят танцы у реки.
И месяц будет им светить
И кроны нежно серебрить.

Вот потому мне так мила
Всегда весёлая ветла.
Но мне близка и грусть берёз –
Не зря же я в России рос…

ГРОЗА

Земля неспешно, как красотка,
То спину грела, то бока,
А солнце в небе, словно лодка,
Плыло, светясь сквозь облака.

Из забытья воскреснул ветер
И, сон стряхнув, пошёл в разгул.
Взметая пыль, рвал двери с петель,
Тростник с кустами долу гнул.

И волком гнал по небу тучи,
И те, срываясь на галоп,
Сбивались, как бараны, в кучи,
Стремясь удариться лоб в лоб.

А молнии скакали серной.
Как бык, ревя, метался гром.
И напрягались наши нервы,
И вздрагивал в испуге дом.

Лился с небес дождя поток.
Сбивая кучи листьев с веток.
И зверь искал свой закуток
И прятал в норы малых деток…

Грозы промчались колесницы,
И снят уже с ворот засов.
А всполох гаснувшей зарницы
Погас за кромкою лесов.

Душа вдыхать прохладу хочет.
Пруд спит, к луне свой лик воздев…
Лишь нежный шёпот майской ночи
Смущал сердца невинных дев…
Алексей АНАСТАСЬЕВ

УТРО

Насте

Расплющилось солнце о наше крыльцо,
Забрызгало соком пороги,
Плеснуло улыбку тебе на лицо,
Котёнком потёрлось об ноги;

Сухим полотенцем смахнуло росу
С вьюнка, что закручен витками,
Лучом поманило пчелу и осу
Цветки тормошить хоботками;

К амбару отбросило тень с холодком,
Прогрело бока нашей крыши,
А дальше по небу слепящим желтком
Полезло всё выше и выше.

БЕРЕГА

Берега – чернозем и пески,
Голоса удивлённые птичьи…
Здесь берёзки, чьи судьбы близки,
Пожелали устроить девичник.

Светло-синее платье реки
И луга в задремавшем покое…
Где ещё, кроме Цны и Оки
Довелось бы увидеть такое?

Горизонт аккуратной строкой
Растянулся вдоль бездны колодца,
Млеет призрачный дух над рекой
Под горячими ласками солнца.

Расстилаются ситец и лён,
И душа отдыхает от маски,
С малых лет я доныне влюблён
В эти сине-зелёные сказки.
Не получится взгляд отвести,
Здесь шедевры Руси, не наброски.
Кто рассыпал из щедрой горсти
Облака, берега и берёзки?

БОСОНОГОЕ

Облака тепла и ласки –
Только вспомнятся едва
Краснопёрки, красноглазки,
Серебристая плотва.

Лето, речка, дух свободы,
Пляска солнца у воды,
Огороды, огороды
И вишнёвые сады.

Славят лето лес и долы,
С ребятнёй восторг деля,
Громче только завуч школы
И мои учителя.

День-деньской сплошные гонки,
Нескончаемый запал…
За сараем красных тонких
Червячков поднакопал;

На такие чудо-черви
Ранним утром самый клёв…
Красотой набил на четверть
Банку, мятую с краёв,

Влез в галоши-скороходы,
Спозаранку, налегке,
По росе, по огородам –
Вниз, к дымящейся реке.

Спит портфель, не к первой смене,
Только удочки не спят,
Не процесс мальчишке ценен,
А конкретный результат.

Сердце выпрыгнет в осоку,
Борт души пойдёт на взлёт,
Если крупный рыжий окунь
На наживку попадёт.

Речка детства катит воды,
Гребень радуги над ней
И безудержной свободы
Восемнадцать степеней.

СТРОКИ ЛЮБВИ

Где-то дождь, где-то снег, где-то иней,
Но я верю, что лето настанет…
Буду звать Вас отныне Богиней,
Иногда милой девочкой Аней.

Диалектика – факт, не чудачество,
Не капризная чья-то стезя,
Переходы количества в качество
Перекрыть по приказу нельзя.
На одном романтическом ужине
Вспоминали мы школьные дни,
Как о маме, о раме, о Пушкине
Рифмовали, стесняясь родни.

Мы сегодня томимся разлукою
(Сколько втиснуто в это клише!).
Ты заходишь, и я поэмбукаю,
И ромашки белеют в душе.
Отвечаю на выпады резко я,
Но тебе предъявил только раз.
Та дуэль, затяжная и дерзкая,
Зашифрована под перепляс.

Облака и рожок полумесяца,
Соловьи, ОРВИ, муравьи –
Всë тобою красиво поэзится
И вплетается в строки любви.
Имя Анна склоняется многими,
Но к чему чехарда перемен?
Бронзовеет придирками строгими
За Толстым Шахназаров Карен.

Всё в ажуре, парчово и плисово.
Жажду жизни строкой утоли.
Много книжек красивых написано,
Щедрый Нобель маячит вдали.

СКАЗКА

Довелось наблюдать в середине июньского
лета,
Когда солнышко льёт на деревню полуденный
зной,
Как трепещется призрак из воздуха, влаги
и света
Над слегка разомлевшей от неги, задумчивой
Цной.

Летний солнечный день завершается розовой
сказкой,
Догорел и остыл запалённый зарёю костёр,
Образ Девы святой, с неизменной заботой
и лаской,
Одеяло ночи над озёрной тоской распростёр.

На поляне лесной, от косца рыхлым стогом
брюхатой,
Спелых ягод десерт, как в огромном куске
пирога…
Рыжий месяц над ней, молодой и пугливый
сохатый,
Задремавшее облако метит поднять на рога.