Операция «ТРУБА»

РАССКАЗ

Валерий МАСЛОВ

В то мартовское туманное утро рядовой Сергей Громов, находящийся вместе с группой бойцов в укрытии, ждал приказа о реализации военной операции. Он в деталях вспоминал подробности беседы с ним в штабе группировки вой­ск.
– Рядовой Громов! Позывной «Шахтёр»! – торжественно обратился к нему начальник штаба – высокий статный полковник. – Вы, в составе специальной группы бойцов, привлекаетесь к выполнению совершенно секретной государственной задачи. От того, как она будет реализована, зависит очень многое в скорейшем освобождении от врага захваченной им территории. Наши люди, мирные жители, очень этого ждут!
Полковник наклонился к столу, взял лежащий перед ним лист бумаги и удовлетворённо произнёс:
– Ну что же – поздравляю: все тесты вы прошли на отлично! Клаустрофобией не страдаете. Но главное – у вас очень высокий балл психологической оценки! В общих чертах о предстоящей операции вас уже проинформировали, документ о неразглашении военной тайны вы подписали. И всё же я обязан ещё раз спросить: вы готовы преодолеть пятнадцать километров, находясь в трубе бывшего газопровода в стеснённых условиях, часто передвигаясь ползком и в полусогнутом состоянии? В замкнутом пространстве, в полной тишине и изоляции, без телефона и света? Возможно, целую неделю?
– Так точно, товарищ полковник! Я потомственный шахтёр, работал в замкнутых подземных пространствах на километровой глубине. Батя тоже горняк, воюет на другом фронте СВО. В шахтах и у него, и у меня случались разные экстремальные ситуации, с которыми мы научились справляться. Так что готов выполнить задание.
– Молодец – рапортуешь быстро, чётко. Теперь будем следить, сынок, как справишься в броске через трубу, – уже не торжественно, как в начале разговора, а обыденно, уставшим голосом закончил разговор начальник штаба. Видимо, он сам уже давно находился в подобных экстремальных военных условиях.
Но вдруг, словно отвечая на немой вопрос бойца, чётко и твёрдо произнёс:
– Думаешь, почему с тобой проводят беседу на таком высоком уровне? Потому что вы пойдёте первыми! Бойцам тех спецгрупп, которые последуют за вами, будет легче – они учтут ваш опыт. А вы, считай, первопроходцы; в специальной военной операции, правда, был подобный случай использования заброшенных труб: бойцы под Авдеевкой трое суток без перерывов выполняли задачи по доставке боеприпасов и эвакуации раненых по четырёхкилометровой подземной трубе. Но здесь случай особый – думаю, ваш пример вой­дёт в историю военных операций мирового уровня.
Для рядового Громова эти слова прозвучали неожиданно. Но он мгновенно справился с охватившим его волнением и чётко доложил:
– Товарищ полковник! Как шахтёр, специалист своей профессии, я придумал несколько, как теперь говорят, лайфхаков, которые могут пригодиться в пути. И ещё решил вести дневник нашего продвижения в трубе.
– Это хорошо! – одобрил начальник штаба. – Смекалка русскому воину всегда помогала побеждать. Да и твоя «умная» тележка специалистам, готовившим операцию, понравилась. А дневник может стать настоящей сенсацией военного дела – возможно, его будут изучать в военных академиях.
Начальник штаба встал из-за стола, пожал бойцу руку и дружески похлопал по плечу.
«Я справлюсь, – про себя произнёс Громов. – Обязательно справлюсь!»
А вслух спросил:
– Разрешите идти, товарищ полковник?
– Идите!
Громов, конечно, был не новичок «на передке», воевал уже третий год. Да и сам был из Донбасса: родился и вырос неподалёку от места начала военной операции. Знал местность, особенности её коварного климата, когда прекрасный весенний день мог быстро смениться ливнями и непогодой, а утро, как сегодня, наступало с таким густым туманом, что никакой квадрокоптер тебя обнаружить не мог.
«Вероятно, – подумал он, – меня ещё и поэтому выбрали из многих других претендентов на выполнение такой важной государственной задачи». Как потом он услышал в средствах массовой информации, «для реализации утверждённого замысла Генерального штаба Российской армии».
И всё‑таки Сергею сейчас было не по себе. Они уже давно находились в укрытии в ожидании приказа о начале операции. Несмотря на весну, было холодно и промозгло. Где‑то далеко лаяли собаки. Над головой, словно сговорившись, кружились чёрные вороны в большой стае и пронзительно, громко каркали, будто предвещая беду.
«А вдруг в трубе, в глухом подземном трубопроводе, меня застигнет врасплох какая‑­нибудь неожиданность, с которой я не справлюсь и подведу товарищей? Я хоть и горняк, как все у нас в Горловке, но по призванию больше гуманитарий, чем технарь: люблю читать, пишу стихи. Пацаны не раз посмеивались, когда видели меня не уткнувшимся, как они, в экран мобильника, а с книжкой в руках. Да и в голосе полковника я уловил чуть заметные нотки сомнения в моей готовности “одолеть трубу”. Но ничего: как говорил герой Твардовского Василий Тёркин, “нет, ребята, я не гордый… Я согласен на медаль!”»
Подбодрив себя этой шуткой, Громов уже уверенно отогнал прочь мысли о невольном сравнении трудностей марш-броска в полном боевом снаряжении в «учебке» и предстоящего пути в полтора десятка километров в полусогнутом положении.
«А как же курские мирные жители, которые ждут освобождения?! Как же месть за своего друга, которого хохлы взяли в плен, привязали к груди гранату и взорвали? Как же геноцид женщин и детей в том подвале?»
Сергей мгновенно вспомнил сцену освобождения подвала дома, в котором спрятались матери с детьми. Его взвод проводил зачистку зданий в освобождённом посёлке от остатков вэсэушников. Шли быстро, бодро, «на мажоре», так как те, увидев русских военных, чаще всего сдавались в плен.
К тому же в этом подъезде и на четырёх этажах дома неприятеля не было. Но вдруг он услышал слабый стук откуда‑то снизу, из подвала. Подошёл, увидел замок на железной двери и уже собрался уходить, но тут ему в глаза бросилась одна деталь: закрытая дверь была ещё и заварена снаружи!
«Что‑то тут не так!» – подумал он и громко крикнул:
– Есть кто живой?
Ему тут же ответил слабый женский голос:
– Помогите…
Громов моментально передал по рации:
– Нужен автоген: дверь в подвал заварена!
Как только бойцы открыли железную дверь в подвал, они почувствовали сильный трупный запах. Их глазам открылась жуткая картина: в полутьме, без света находились люди. Несколько пожилых женщин прятались под лохмотьями одежды. В самом дальнем углу девочка лет шести протягивала к ним руки, не в силах произнести ни слова.
Сергей быстро посветил фонарём, чтобы увидеть всех спрятавшихся в подвале, и только тут понял, откуда идёт этот трупный запах: одна из женщин держала на руках тело маленькой мёртвой собачки.
Первой из подвала унесли девочку. Затем стали вызволять из плена тех, кто ещё держался на ногах. После этого он подошёл к женщине с собачкой. Только хотел взять у неё тело, как она вдруг зарыдала и сквозь слёзы произнесла:
– Они убили мою девочку! Когда эти звери велели нам эвакуироваться из посёлка, я отказалась. Тогда один из них вырвал Джульку у меня из рук, бросил на землю и выстрелил в неё. Нас согнали сюда, бросили мою мёртвую девочку и сказали, что мы, клятые москаляки, сгниём все здесь вместе с этой дохлой собакой. И заварили дверь снаружи! Мы здесь уже десятый день…
От этих воспоминаний о зверствах врага у Сергея даже побелели губы:
– Этих зверей надо уничтожать! – вслух произнёс он.
– Серёга, – прервал его воспоминания негромкий голос командира спецгруппы. – Ты что, заснул и бредишь?
– Никак нет! – бодро ответил Громов. – Хотя солдат спит, а служба идёт!
И тут же мертвящую, тягостную тишину, которая, словно плотным одеялом, накрыла бойцов группы, прервал дружный смех. Все оживились, стали перешёптываться, сильное напряжение от долгого ожидания как рукой сняло. И только командир остался недоволен:
– Вы что, ребята, обнаружить спецгруппу решили?!
– Товарищ командир! – заступился за ребят Громов. – Это я виноват!
– Да, знаю я тебя, балагура и весельчака! Но о маскировке забывать тоже нельзя!
– Так точно! В бой идём не ради славы, ради жизни на земле: это наша священная военная операция – СВО!
– Священная? – переспросил командир.
– Так точно: и специальная, и священная!
– Вот это по-нашему! Кстати, пришёл приказ сверху о поощрении тебя за изобретение специальных тележек, с которыми технические службы готовили трубу. Не знал, что ты, оказывается, умеешь не только стишки кропать, но и технику готовить!
– Так я, товарищ командир, шахтёр! Знаю, что нужно и как поступать в глубинке: там каж­дая мелочь может спасти жизнь в критической ситуации.
– А ведь и правда, – подтвердил командир. – Больше половины набранного состава групп в прошлом были шахтёрами. Это – люди особой закалки!
На том разговор и закончился: военные – люди серьёзные, долго говорить не любят. Тем более когда в любую минуту ждёшь приказа приступить к выполнению боевой задачи!
И вдруг совершенно неожиданно, как всегда бывает, когда чего‑то долго ждёшь, приказ поступил: «Вперёд!»
Сергей вместе с другими бойцами, сгибаясь под тяжестью заплечной ноши, помня малый объём трубы и время от времени всё же забывая об этом и стукаясь каской о сталь, шаг за шагом шёл вперёд, приближаясь к цели. Он шёл сразу за командиром и справедливо полагал, что тот наверняка знает обо всех предстоящих трудностях.
Но, как говорится, человек предполагает, а Господь Бог располагает. Первое и совершенно неожиданное препятствие в пути возникло на втором километре. На штабной карте линия газовой трубы представлялась прямой линией. Более того, в её масштабировании не учитывались и не проставлялись участки углублений – ведь для газа нахождение трубы на один-два метра ниже прямой линии препятствием не являлось. Другое дело – для человека в трубе. Она была заброшена, долгое время не проверялась и не обслуживалась, поэтому к ней получили доступ грунтовые воды. И вот в таком углублении трубы путь бойцам преградила скопившаяся вода.
– Что будем делать? – спросил Громова коман­дир, слегка повернув голову в его сторону. – Глубина небольшая, но просить командование об откачке воды мы не можем. Это демаскирует нас, сорвёт операцию в целом. Ты с подтоплениями в шахте, конечно, встречался?
Сергей стал высвобождать руку, чтобы по русскому обычаю почесать затылок, но ничего придумать не мог. Но тут же вспомнил о своей тележке, конструкция которой как раз и учитывала эту шахтную особенность.
– Товарищ командир! – начал радостно он. – Так мы могли бы лёжа на моей тележке по одному и переправиться через это болото! Даже не намочились бы – она раздвигается вперёд и сзади…
– Ты что, издеваешься надо мной?! – возмутился командир группы. – Вспомнил о тележке, которой у нас сейчас нет? Или у тебя уже кукушка поехала?
– Извините, – только и смог пробормотать Сергей в своё оправдание.
– Да… Труба плохо влияет на психику. – И приказал: – Идём по воде, здесь всего несколько метров. А следом – сразу привал, там и обсушимся.
Воды на пути оказалось не так много. И группа благополучно прошла этот участок пути. Когда сделали остановку и разместились на холодном «брюхе» трубы, измазанной мазутом, командир вдруг почувствовал, что чего‑то не хватает. Того, что обычно раньше скрашивало трудности стоянок. И понял: он не услышал голоса весельчака Сергея.
– Ну, ты чего приуныл? – обратился он к бойцу Громову. – Прочитай нам что‑нибудь. Может быть, своё?
– Лучше «Клятвы» Анны Ахматовой не скажешь:

И та, что сегодня прощается с милым, –
Пусть боль свою в силу она переплавит.
Мы детям клянёмся, клянёмся могилам,
Что нас покориться никто не заставит!

И это она написала в самое грозное и трудное для нашей Родины время – в июле 1941 года.
– Отдыхаем, ребята, – подвёл итог «литературной» паузе командир. – Впереди нас ждёт ещё немало трудностей. Но теперь мы знаем, что нам есть с кого брать пример!
Бойцы приободрились, устроились поудобнее, и скоро в трубе стало тихо. А Сергей заснуть сразу не смог. Он достал авторучку и блокнот и стал быстро в нём что‑то писать – обещание вести дневник в пути он не забыл.
Но, как говорится, на Бога надейся, а сам не плошай. Беда пришла оттуда, откуда не ждали. И хотя специалисты, готовившие эту операцию, предусмотрели возможность появления остатков ядовитых газов в неэксплуатируемом магистральном трубопроводе, их концентрация в воздухе становилась всё более ощутимой. Уже мало помогали и противогазы, да и находиться в них часами в движении становилось всё труднее. И один из бойцов не выдержал, сорвал с головы респиратор и крикнул:
– Всё – больше не могу! Помогите!
Командир, не ожидавший подобного от своих подопечных, проверенных бойцов с большим стажем, растерялся. В данной ситуации он ничем товарищу помочь не мог. И тогда Громов остановился, снял со спины рюкзак и вынул из него какой‑то предмет в импортной упаковке. Затем обернулся назад и попросил бойца, следующего за ним, передать его молодому парню без противогаза:
– Это импортный СИЗОД для шахт, – пояснил он. – Один из украинских олигархов привёз их для своего предприятия на Донбассе. А когда мы освобождали Горловку, их конфисковали. Эти средства индивидуальной защиты органов дыхания обладают повышенной эффективностью – в них лучше фильтры, легче дышать, да и время действия гораздо дольше. Тогда мои товарищи на них внимания не обратили – собирались воевать, а не работать в шахте. А я взял – всегда интересовался новинками. Думаю, он нашему Молодому поможет!
Боец, который попросил о помощи, с недоверием взял зарубежное устройство защиты дыхания и надел его на голову. Но уже через несколько мгновений поднял большой палец правой руки вверх, показывая, что всё в порядке. Командир облегчённо вздохнул, но не стал благодарить своего подчинённого, а только махнул рукой, приказывая двигаться дальше.
Но вдруг ещё один боец группы с позывным Дед тоже попросил такой же аппарат для дыхания.
Громов виновато покачал головой и ответил, что в запасе у него был всего один такой СИЗОД. Но тут же стянул с головы свой и попросил передать товарищу.
– А как же ты? – стал отказываться Дед.
– А я возьму ваш. Я намного моложе, выдержу.
Дед ничего не ответил и только на следующем привале всё‑таки сказал Громову:
– Ты, Шахтёр, меня удивил – я бы, пожалуй, такой поступок совершить не смог. Возраст, наверное, своё берёт. Добрый ты человек…
– Дело не в доброте. Да, мне стало идти трудней. Но если я знаю, что смогу это сделать, то трудность и дискомфорт в принятии решения не главное. Я недавно понял, что счастье другому человеку – это счастье и себе. А главное – мы должны помогать друг другу, тем более на вой­не.
Потом, на очередной остановке для отдыха и сна в подземной магистрали, Громов, вспоминая этот эпизод, по-настоящему осознал, какую тяжёлую, смертельно опасную задачу они выполняли. Ведь эти два разновозрастных бойца, Молодой и Дед, могли просто умереть от отравления газом, оставив несчастными своих любимых и близких. Даже непосредственно перед спуском в трубу он до конца не понимал, как опасно это подземное путешествие. А теперь, когда он устроился в положении полусидя в полости трубы, чтобы уснуть, он почему‑то вспомнил тот разговор в штабе.
«Так вот почему полковник такой упор делал на психологическую, а не физическую подготовку! Пройти пятнадцать километров, даже в полусогнутом положении, человек может. Преодолеть этот тяжёлый путь без еды и воды – тоже. Но победить стресс, зная, что выход из трубы только один, что если что‑то пойдёт не так, то всё… Поэтому без взаимной поддержки товарищей, без веры, что о тебе знают наверху и могут прийти на помощь, преодолеть этот путь невозможно. Вот что самое главное!»
Он задремал, но долго лежать без движения в таком положении было неудобно, к тому же даже в спальниках доставал холод, и Громов быстро проснулся. Тревожно зашевелились и остальные бойцы группы из шестнадцати человек. И Сергей вдруг неожиданно для себя громко произнёс:
– У наших дедов была Курская дуга, а у нас – Курская труба!
Бойцы дружно засмеялись и начали подбадривать друг друга. Один рассказал подходящий случаю анекдот, другой пошутил, а Громов вдруг объявил:
– Константин Симонов, советский поэт, лауреат шести Сталинских премий. «Родина».
И начал по памяти читать его стихи:

Касаясь трёх великих океанов,
Она лежит, раскинув города,
Покрыта сеткой меридианов,
Непобедима, широка, горда…

– Вот за эту нашу Родину и счастье её людей мы сейчас и сражаемся! Вот её мы и защищаем! И никому, как говорили деды, не отдадим ни пяди нашей земли… Братцы! – вдруг воскликнул Сергей. – А ведь сегодня Восьмое марта, женский праздник, как они там сейчас без нас?! Давайте запишем наше видеопоздравление!
И тут же, глядя в «видеокамеру», произнёс:
– Милые дамы, примите поздравление с праздником 8 Марта из трубы. Оставайтесь всегда такими же прекрасными, какие вы есть. И всё у нас будет хорошо!
Эти слова буквально воодушевили солдат. Все заговорили одновременно, называя по именам своих подруг, жён и матерей. Казалось, они сейчас с ними пообщались, получили от них слова поддержки. И уже в приподнятом настроении бойцы двинулись дальше.
А впереди их ожидало ещё немало трудностей, о которых они перед началом операции даже не догадывались. Когда на шестые сутки группа наконец достигла цели – пришла к выходу из трубы, его впереди не оказалось. Полуметровый слой земли не давал пробиться солнечному свету весеннего дня, по которому они так успели соскучиться. И всё же это была победа – государственную задачу особой важности бойцы выполнили.
Они недолго постояли возле заранее приготовленных вентиляционных отверстий, по которым в трубу проникал свежий воздух, и принялись за новую работу – откапывать выход. Всё это время в подземелье бойцы намеренно ограничивали себя в еде и питье. И когда откопали выход и оказались на поверхности земли, стали с изумлением осматривать друг друга. Они удивлялись и не узнавали друг друга, словно перед ними стояли другие, незнакомые им люди. Похудевшие, чумазые от копоти и мазута, голодные, они тем не менее радовались как дети, обнимались и не могли надышаться свежим воздухом.
Когда прошла первая радость от осознания того, что они выполнили боевую задачу и уже находятся в глубоком тылу врага, командир, как бы подводя короткий итог, сказал:
– Мы в самых сложных условиях прошли и проползли пятнадцать километров семьсот пятьдесят метров в газовой трубе, чтобы выбить врага с нашей территории. Вся операция заняла почти неделю: два дня шли, четыре сидели в трубе – ждали и отдыхали. Теперь нам предстоит выполнить ещё один, следующий этап операции «Труба». Нужно прогнать застигнутого врасплох врага, окопаться и продержаться до прихода основных сил.
И с этим заданием Родины бойцы тоже справились: герои не только выполнили приказ, но и все остались живы.
А Шахтёра, Сергея Громова, после изучения специалистами его дневника, который он вёл в пути по трубе газопровода, направили учиться в армейскую академию. Там, оказывается, уже тоже изучали его знаменитый дневник, чтобы он принёс СВО наибольшую пользу.
Стал известен и сам герой спецоперации. В первые дни учёбы, когда они остались после занятий в аудитории, Громова засыпали вопросами. Особенно Сергею запомнились слова двух его однокурсников. Курсант Марина, красивая девушка с длинной косой, спросила героя:
– Вот вы, рассказывая о спецоперации, обмолвились, что за время пути потеряли десять килограммов веса. Но, глядя на вас, этого не заметишь!
– Так я потом быстро, как говорится, отъелся: были бы кости, а мясо нарастёт!
В аудитории раздался дружный смех. А сосед этой девушки пошутил:
– Видно, Марина положила на тебя, Серёга, глаз. Придётся прибавить ещё пару килограммов, и к свадьбе будешь готов.
– Всегда готов! – отрапортовал Громов.
– А если серьёзно, то скажи как на духу: ты прошёл там через такие испытания, какие врагу не пожелаешь. А снова, зная о них, ты бы согласился повторить такую спецоперацию?
– Конечно. А потом ведь не только я с бойцами своей группы участвовал в «броске через трубу». Там были разные штурмовые группы, даже «Ветераны», ВДВ, бойцы чеченского спецназа и мотострелковой дивизии – около восьмисот человек. И я подумал, что не могу быть хуже, слабее других. Что Родина у нас одна, другой не будет, и священный долг мужиков – её защищать. Ведь недаром в песне поётся: «Раньше думай о Родине, а потом – о себе!» Да и вой­на – это всегда экстремальные условия. Пройти скрытно по заброшенной газовой трубе – это только первый этап. Он обеспечил внезапность появления наших вой­ск в тылу украинской обороны. Вэсэушники этого не ожидали, у них появился страх, и они в панике побежали из укрытий прямо в тапочках и шортах. Так что мы победили врага на всех фронтах!